Челленджер

– Так встречайтесь со своей любовью по выходным.
Ариэль взмахнул рукой, устраняя досадную помеху с нашего совместного пути в счастливое будущее мировой кардиологии.
– Видите ли… в субботу моя подруга работает, а в воскресенье хочет уделять время ребёнку. И с этим трудно спорить.
– Хорошо, – помолчав, промолвил Харви. – Что вы предлагаете?
Поставив локти на стол, я скрестил пальцы.
– Думаю, стоит пойти друг другу навстречу. У вас сроки, у меня любовь. Я знаю, как сделать, чтобы все были happy – и вы, и я. Предлагаю договориться так: первые три месяца я работаю четыре дня в офисе и один дома.
Не сказать, что моя идея пришлась по вкусу, но возражать они не спешили, и я продолжил развивать успех, описывая преимущества работы на дому, где имеются все условия для продуктивной инженерной деятельности, где некому меня отвлекать и куда не нужно добираться через полштата.
– В таком случае – могу начать, когда вам угодно, – я откинулся на спинку стула. – Либо мы откладываем этот разговор, так как мои обстоятельства не должны вас касаться, договариваемся, как это и принято, о старте спустя месяц, и за это время я самостоятельно разбираюсь со своими делами.
Харви вопросительно взглянул на Ариэля, тот пожал плечами.
– О'кей, – уступил директор, – постарайтесь поскорее решить этот вопрос. Ариэль, когда ты хочешь, чтобы он вышел на работу?
– Вчера, – хохотнул Ариэль.
– Спасибо, что пришли, – Харви отложил блокнот. – Завтра вышлем черновик контракта, к понедельнику всё оформим, и сможете приступать.
Спускаясь по лестнице, я праздновал победу. Эх, – мелькнула шальная мысль, – надо было запросить два дня…
Глава 2
Музыку я разъял, как труп. Поверил
Я алгеброй гармонию. Тогда
Уже дерзнул, в науке искушённый,
Предаться неге творческой мечты.
А. С. Пушкин
Проснувшись от настырно повторяющихся звонков, подскакиваю и хватаю телефон.
– Алло?
Первый день работы – единственная чёткая мысль, которой удаётся оформиться в моей голове. Смотрю на экран – 7:46.
– Это твой новый начальник Ариэль. Ты где?
– Я… я в постели.
Повисает молчание, и я чувствую, что необходимо что-то добавить.
– Дома, – хрипло сообщаю я, потирая заспанные глаза.
– Почему ещё не в пути?! Мы же договорились, что ты прибудешь в девять!
– Мы о времени не договаривались.
– Вот как? Хм… Вообще, я и сам прихожу поздно, так что это даже удобно.
Я наскоро собираюсь и завожу свой Challenger [3]. Мимо проносятся опрятные домики. В зеркалах, слепя глаза, поблёскивает весеннее солнце. Ветвистые трещины на мостовой аккуратно залиты гудроном. Выруливаю на шоссе Pacific Coast Highway, полчаса, и я на парковке аэропорта. Миновав автоматические двери, иду вглубь зала, озираясь в поисках регистрационной стойки, и сквозь гомон толпы различаю знакомые голоса.
– Сэр, не соблаговолите поделиться адресом вашего портного?
Вразвалочку приближается пёстрая троица чудесных раздолбаев – группа "Bizarre [4]… чего-то" во всей своей неизъяснимой красе.
– Эк вырядился! – Ли скалит зубы на мой свежевыглаженный костюм. – У тебя что – суд или похороны?
– О-ля-ля, зачётный галстук! – под дружный гогот приятелей Майк отвешивает галантный поклон. – Прошу прощения, сэр, я не совсем компетентен в данном вопросе, скажите, это виндзор или полувиндзор?
– Чего? – рассеянно бормочу я, пытаясь уследить за потоком их неудержимого веселья. – О чём ты?
– Не бери в голову. Давай лучше дунем!
Майк, который, естественно, никакой не Майк, а Миша – еврейский мальчик-шалопай из города Питера, один из множества знакомых, приобретённых за последние годы тусовочной жизни, является предводителем этой шайки. Живут все трое в особняке Эда в Малибу, где и находится их студия. Играют своеобразный микс этническо-электронной музыки. Когда на Ли накатывает вселенская тоска, в этот винегрет примешиваются средневековые напевы и готика. Эд – большой весёлый американец из состоятельной семьи, чего он стыдится, вращаясь в околомузыкальных кругах, где модно слыть оборванцем. По собственному мнению, настоящим талантом он не обладает, и с благоговением смотрит на людей, как-либо причастных к искусству.
– А чувачки в синем? – я киваю в сторону охранников.
– Так у нас справки [5], – подмигивает Ли.
На улице Майк неуловимым движением заправского фокусника извлекает два здоровенных джойнта.
– Э-э… У вас-то справки, а мне бы улететь без приключений, – увлекая их за собой, я направляюсь за угол.
– Не бoись, профессор. Затянешься – и сразу улетишь.
Ли – негр, то есть, афроамериканец, у него широкая улыбка и, кажется, в голове всё время играет регги, хотя по их музыке этого не скажешь.
– Так куда ты намылился в таком прикиде? – Миша протягивает косяк, а второй раскуривает сам.
– У-у! Сегодня поистине историческое событие! – гордо выпятив грудь, я выпускаю дым поверх их голов. – Я начинаю работать!
– Менеджером в Бургер Кинг?
Я пытаюсь отшутиться, но словесный водоворот неумолимо влечёт их всё глубже и глубже.
– Интересно, сколько это продолжится… – хохочет Майк. – Поди – месяц-другой не больше.
– Да какой там! – не унимается Ли. – Недели три от силы!
– Максимум четыре, – вворачивает свои пять копеек Эд.
Отсмеявшись, они наперебой выдвигают