Лестница в небо

А развлечение нашлось в доме Задунайских. Холодная война между мной и Машей, начавшаяся после инцидента с собакой, набирала обороты и перешла в период обострения. Заметив мою нелюбовь к вареной моркови, мелкая пакостница разнообразила рацион семьи морковной запеканкой, морковным суфле, морковью в каше и даже пирожками с сей полезной начинкой. Апофеозом овощной атаки стал морковный десерт, поданный на один из завтраков. Такую бы наблюдательность, да в мирных целях! Как уж она уговаривала на это прислугу — оставалось тайной, но конец морковному изобилию положил князь, завтракавший со всеми.
— Дорогая, наш повар, по-моему, стал повторяться. Проследи, пожалуйста, за меню, — насмешливо глянув в мою сторону, попросил супругу Кирилл Александрович, отодвигая от себя нетронутый кусок оранжевого торта.
Антонина Викторовна, без сомнения, тоже догадывалась о причине и виновнике овощной диеты.
— Прослежу, конечно, — с лукавой улыбкой, обращенной к дочери, ответила княгиня.
— Егор Николаевич! А правда, что вы владеете МБК? — Княжна чуть ли не впервые за несколько дней обратилась ко мне напрямую.
— Да, Мария Кирилловна, у меня их даже несколько. — Отрицать правду было глупо.
— Зачем вам несколько? — Тема настоящих мехов в моей собственности, похоже, была интересна всем присутствующим, поэтому никто не спешил вмешиваться в беседу.
— Зарабатывать на жизнь. Я владею охранным агентством.
— О, значит, вы профессионал?
— Ни капельки, — с улыбкой признался я, — для этого требуется обучение, которого я не проходил. А я пока — так, освоил на уровне новичка.
— Значит, вы вводите в заблуждение своих нанимателей? — Оборот разговора с попыткой выставить меня обманщиком не понравился родителям княжны, но я спокойно ответил:
— У меня под началом есть обученные пилоты, да и сам я все-таки далеко не безобиден.
— Помню, настоящие звери! — подтвердил Михаил. — Видел их в деле. Да и Егор скоро от них не будет отставать.
Благодарно киваю неожиданному заступнику.
— Тогда, наверное, это они меня спасли, а не вы? — продолжила наступление Маша.
— Трудно сказать. Я считаю, что в конечном итоге вас спас брат, а моя помощь оказалась довольно случайной.
Несмотря на недовольные лица старших, мелкая не остановилась:
— А, может быть, покажете что-нибудь из ваших умений? У нашей охраны есть доспехи, можно одолжить на время.
— Вряд ли кто-то согласится, это же как личная вещь, — пытаюсь уклониться от привалившего счастья.
— Я мог бы предоставить свой, — неожиданно влезает в разговор начальник охраны, завтракавший в этот день со всеми.
— В черте города? Разве это возможно?
— У нас есть полигон на море, — тяжелая артиллерия в виде князя ломает мой план обороны, — все равно проветриться собирались.
Это да, на обед у нас запланирована морская прогулка с целью полюбоваться парусной регатой. Вениамин в ней участвует, а мы собирались поболеть за него, наблюдая с борта большой семейной яхты. Для князя, собравшегося встать за штурвал, это, видимо, была редкая отдушина и возможность провести время с семьей в череде торжеств. Вряд ли он получал большое удовольствие от всех этих балов, скорее, так же, как и я, использовал их для нужных встреч, только понятно, что на своем уровне.
— Могу и показать, только чудес от меня не ждите, хорошо? Я действительно только новичок.
Добившись своего, княжна довольно сверкнула очами, вернувшись к злополучному оранжевому десерту. Пришлось показать, что раздосадован, пусть порадуется. Ну не злиться же мне всерьез на четырнадцатилетнюю девочку? Она что, думает, я сейчас пойду и заплачу в уголке от предстоящего позора? С чего это? Всем понятно, что ничего такого показать я не смогу, тем более что специально это подчеркнул. Любопытно им узнать мои возможности? Да флаг им в руки. На уровне клановых — весьма средние. Только на прошедших балах видел человек двадцать с источником больше своего. Конечно, есть свои нюансы — в конфликтах между одаренными выигрывает не тот, кто мощнее, а тот, кто умелее и ловчее. Потому что единственная правильная тактика — не подставляться под удар. А наилучшая — не вступать в противостояние совсем.
Подстраивая под себя чужой мех, наконец понял, о чем твердили пилоты. Отклик на любое воздействие шел с помехами, как-то лениво, если можно так выразиться. Бушарин форевер!
— Господи, ну и убожество; как в этом люди летают? — недовольно бормочу себе под нос, забыв о рации.
— Что-то не так? — приходит по связи обиженная реплика от Ельцина.
Прикусив язык, мысленно крою себя матом за несдержанность.
— Все нормально, Артем Игоревич! Приспосабливаюсь.
Полетав некоторое время наперегонки с Михаилом и Петром, которому тоже предоставили возможность похвалиться, выпустил несколько выученных водяных лезвий в сторону открытого моря. В отличие от воздушной акробатики, здесь показал себя на уровне с княжичем, хотя и не стремился особо выкладываться. Волконский продемонстрировал свои фишки. Если абстрагироваться от сравнения с Земелей — впечатляет: любой такой плазменный удар запросто прожжет насквозь борт корабля или стену дома. Потери энергии, кстати, у него тоже были дикие: вот бы Борис порадовался рассеянной задарма силе…
— А можете продемонстрировать, как вам удалось вывести из игры бандитов и нас? — провокационно подначивает начальник охраны.
— Предпочту воздержаться. Техника неотработанная, могу ненароком кого лишнего зацепить, нападение еще потом пришьете. — Вылетевшее словечко страшно диссонирует с респектабельной обстановкой яхты, но Задунайские, как воспитанные люди, воздерживаются от комментариев, разве что Маша отчетливо хмыкает.
— Жаль, это было бы интересно, — поддерживает подчиненного князь. Что ж, раз хозяин просит, придется показать хотя бы часть возможностей. Сосредоточившись, подлетаю к паре матросов, возившихся с каким-то делом на палубе, и на небольшом расстоянии бросаю в их сторону волну сна. Слабую, но этого хватает, чтоб они повалились на доски, тут же вскочив и оторопело встряхивая головами.
— Как-то так. Если не удерживать, то при первом же ударе человек проснется. Может даже громкого звука хватить, — чуть-чуть раскрываю секрет. Можно, конечно избежать указанного недостатка, но с чего мне выкладывать все карты? Я уже и противодействие придумал: достаточно поддерживать особый несложный режим источника, как данная техника становится абсолютно бесполезной; но я еще не сошел с ума, чтобы пускать это знание в массы.
— А как вам удалось засечь грузовик с Машей? — дождавшись моей неуклюжей посадки, спрашивает Кирилл Александрович.
— Прилепил маячок на машину. — Если техника сна для меня является ограниченно секретной — все равно все целители ею владеют на разном уровне, то мои способности видящего разглашению не подлежат — слишком шикарный козырь.
Убедившись в моей несостоятельности как пилота — а летал я немного изящнее коровы, особенно на фоне клановых парней — Маша победно оглядела собравшихся. Заметив это, Антонина Викторовна отвела ее в сторонку, после чего приицесска поубавила злорадство, но все равно нет-нет, да и поглядывала на меня с видом: «А я же говорила!» Посмеявшись про себя, не стал разочаровывать девочку, притворившись, что страшно комплексую от своего неумения. Не знаю, удалось ли обмануть старших, но Машу порадовал.
Возможность примириться с моим существованием появилась у княжны примерно на десятый день. К этому времени все уже порядочно утомились от общественной жизни, но усиленно продолжали держать лицо.
— Ну па-а-па… — тянула Маша в момент моего появления на завтраке.
— Мария! Не зли меня. Одну я тебя не пущу! — отрезал Кирилл Александрович в ответ на какую-то просьбу дочери.
— Я с Матильдой Генриховной! — не собиралась сдаваться княжна.
— Даже слышать не желаю!
— Вот!.. — Дальше слов не нашлось, и девочка выскочила из столовой.