Океания (Очерк и стихи)

  
Белый путь
 
 
 
Уходит Солнце с Запада к Востоку,
 
Через двенадцать Солнечных Домов,
 
Верь зримому, хоть мнимому, намеку,
 
Верь золотой и высшей из Основ.
 
 
 
Двенадцать звездосолнечных чертогов,
 
Чрез Южный Крест, туда, где Скорпион,
 
Двенадцать озвездившихся порогов,
 
И Арго держит путь на Орион.
 
 
 
На Арго реет веером сиянье, —
 
И угольная дышит чернота,
 
Вознесшая высокий знак Страданья,
 
Как Змий под стягом Южного Креста.
 
 
  
Ковчег вечерний
 
 
 
Луна взошла за Океаном
 
И светом нежит нас медвяным.
 
Корабль дрожит над мглой валов,
 
Ковчег вечерний, улей снов.
 
 
 
По вскипам зыбкого агата
 
Скользит мерцающее злато,
 
И я лечу, мечтой ночной
 
Пчела-виденье, в Край родной.
 
 
  
Не искушай
 
 
 
Мать матерей, родимая Земля,
 
Отец Земли, лазурный Океан,
 
Покой сознанью синим Небом дан,
 
И нежат мысль зеленые поля.
 
 
 
Я был как все. Во мне горел Огонь.
 
Я жил во всем. Касался до всего.
 
Устало сердце. Мир, не мучь его.
 
Я тихо сплю. Не искушай. Не тронь.
 
 
  
Строитель
 
 
…Но будет час, и светлый Зодчий,
 
Раскрыв любовь.
 
Мое чело рукою отчей
 
Поднимет вновь,
 
 Ю. Балтрушайтис 
 
1
 
 
Атлантида потонула,
 
Тайно спрятала концы.
 
Только рыбы в час разгула
 
Заплывут в ее дворцы.
 
 
 
Проплывают изумленно
 
В залах призрачных палат.
 
Рыбий шабаш водят сонно
 
И спешат к себе назад.
 
 
 
Лишь светящееся чудо,
 
Рыба черный солнцестрел,
 
От сестер своих оттуда
 
В вышний ринется предел.
 
 
 
Это странное созданье
 
Хочет с дна морей донесть
 
Сокровенное преданье,
 
Об атлантах спящих весть.
 
 
 
Но как только в зыби внидет,
 
В чуде — чуда больше нет,
 
Чуть верховный мир увидит,
 
Гаснет водный самоцвет.
 
 
 
Выплывает диво-рыба,
 
В ней мертвеет бирюза,
 
Тело — странного изгиба,
 
Тусклы мертвые глаза.
 
 
 
И когда такое чудо
 
В море выловит рыбак,
 
Он в руке горенье зуда
 
Будет знать как вещий знак.
 
 
 
И до смерти будет сказку
 
Малым детям возвещать,
 
Чтобы ведали опаску,
 
Видя красную печать.
 
 
 
Детям — смех, ему — обида.
 
Так в сто лет бывает раз.
 
Ибо хочет Атлантида
 
Быть сокрытою от нас.
 
 
2
 
 
Я долго строил башню Вавилона.
 
Воздвиг ее, как бы маяк морской.
 
Один в ночах, по свиткам небосклона,
 
Прочел строку за светлою строкой.
 
 
 
Мне Зодиак явил сплетенье смысла,
 
Что скрыт от спящих, там внизу, людей.
 
Алмазные внеся в таблицы числа,
 
Я магом был, звезда меж звезд, Халдей.
 
 
 
Упился тайной, властвуя царями,
 
Народы на народы посылал.
 
И были царства мне в ночах кострами,
 
И выпил я пурпуровый фиал.
 
 
 
Когда же царь один хотел быть выше,
 
Нем я, кем все держалися цари,
 
Почаровал с высот я в лунной нише,
 
И царь надменный умер до зари.
 
 
 
Другой же, не поняв, что перемена
 
Властей — в уме того, кто звездочет,
 
Возмнил себя скотом, и ел он сено,
 
А я смотрел, как Млечный Путь течет.
 
 
 
Но вот, но вот, хоть всех я был сильнее
 
И тайну тайн качал в моих ночах,
 
Не полюбила вещего Халдея
 
Истар земли с вселенною в очах.
 
 
 
И, как горит блестящая денница
 
Не солнцу, а себе или луне,
 
Как к белой птице белая льнет птица,
 
Лишь труп ее был чарой предан мне.
 
 
 
Под Месяцем, ущербно-наклоненным
 
И заострившим в смертный бой рога,
 
С отчаяньем, с восторгом исступленным,
 
Я внял, что Вечность бьется в берега.
 
 
 
Но я-то был бездонный и безбрежный,
 
Лишь Я ночное было мой закон, —
 
И я ласкал тот труп немой и нежный,
 
И, взяв свое, я проклял Вавилон.
 
 
 
Я произвел смешение языков,
 
Людей внизу в зверей я превратил,
 
И пала башня в слитном гуле кликов,
 
И падал в вышнем небе дождь светил.
 
 
 
Мой Вавилон, с висячими садами,
 
Мой Вавилон, в венце блестящих звезд,
 
Несытый, хоть пресыщенный, страстями, —
 
Ты пал, — река бежит, — но сорван мост.
 
 
3
 
 
Я красивее проснулся, выйдя снова из могил,
 
По желанью Озириса, там, где свежий дышит Нил.
 
Я в веселые охоты устремил свой юный дух,
 
Мне служили бегемоты, чада творческих Старух.
 
 
 
Полюбив, как бога, солнце, жизнь приняв как все — мое,
 
Я метал в вождей враждебных меткострельное копье.
 
И от севера до юга, от морей до жарких стран,
 
Улыбалась мне подруга, изгибая стройный стан.
 
 
 
Строя пышные гробницы, так я пляску полюбил,
 
Что и в смерти мне плясуньи говорят о пляске сил.
 
От земного скарабея я узнал, как строить дом,
 
Я от сокола разведал, мне идти каким путем.
 
 
 
Я искусству жаркой схватки научился у быка,
 
И в любви ли или в битве жизнь казалась мне легка.
 
И пред тем как снизойду я вместе с милой в верный гроб,
 
Я помчусь за быстрым стадом легконогих антилоп.
 
 
 
Так сказал я, — так и сделал. Верен в слове фараон.
 
Сыну солнца светит солнце. Тот, кто любит, счастлив он.
 
Нары мумий служат миру. Смерть — до Жизни свет стремит.
 
В вещей думе спит пустыня. Весть идет от пирамид.