Закопанные

Савы. Он стоял перед старой сосной, пристально разглядывая свежую зарубку. Ходжа метнулся к зэку, коснулся рукой желтоватого среза. Понюхал пальцы, испачканные древесной крошкой.
– Совсем недавняя, – определил он, отряхивая ладонь. Повернулся к Зажиму:
– Надо идти. И это, как его…
– Что «это»? – резко спросил Зажим, не выпуская из пальцев волосы уголовницы. Ходжа указал на кровь, которая продолжала сочиться из разбитой губы женщины.
– Ни к чему нам лишние следы. Ни кровь, ни сопли, ни ссанье. Собаки враз все учуют.
Приблизившись к зэчке, он подмигнул ей.
– А если что, бить можно в живот. На теле много мест, где кулак не оставляет следов. Да, цыпа?
Ухмылка на лице заключенной стала еще шире.
«То ли издевается, то ли и вправду конченая дура», – подумалось Зажиму, и в какой-то миг ему, матерому уголовнику-рецидивисту, убийце, стало неуютно. Он разжал пальцы, высвобождая сальные волосы женщины. У него возникло ощущение, что он смотрит на старую, облепленную паутиной дверь в заброшенном подвале, сквозь щели которой тянет стылым холодом. Что там, за этой дверью?
И вообще, кто эта ненормальная? Куда ее везли вместе с ними в «стакане»?!
Впрочем, сейчас времени для допроса не было. Возможно, он получит ответы на эти вопросы. Зажим не без труда заставил себя отвести от нее взгляд.
– И все равно я не въезжаю, – угрюмо сказал он. – Почему тот, кто за нас впрягся, сбежал? Почему не дождались нас?
Ходжа пожал плечами:
– Значит, свой интерес был. Может, пацаны светиться не хотели перед нами. Доктор же написал в маляве: «Жду возле Сирени». Все, баста. Айда, шевелим булками.
С этими словами он пихнул в бок Носа.
Мутные глаза-монетки зэка замерцали. Словно припустил дождь, и вода в луже, на дне которой лежали эти самые монетки, слегка очистилась.
– Снимите это, – мягко сказал он, поднимая закованные в наручники руки. – Мне неудобно в них идти.
– Да щас, разбежался! – заржал Ходжа. – Может, еще массаж сделать? Внутренний?
Нос терпеливо ждал, не убирая руки, и Ходжа влепил ему подзатыльник. Только после этого, недовольно поведя плечом, Нос зашагал в чащу.
Зажим развернулся к женщине:
– Пойдешь сама или мне выбить тебе еще один зуб?
Не дождавшись ответа, он схватил заключенную за плечо и сильно сжал его. Несчастная вскрикнула, и Зажим с удовлетворением кивнул.
– Вот и хорошо. Учись быть послушной.
Женщина зашаркала ботинками со стоптанными каблуками, шелестя травой.
– А ты что встал, валенок? – прикрикнул Зажим, глядя на замершего Саву.
Толстый зэк отвел взгляд. В его глазах стояли слезы, и он не хотел, чтобы уголовник это видел.
* * *
Через полчаса они нашли еще одну зарубку. Ходжа долго и придирчиво разглядывал рубец на стволе тополя, потом, зачерпнув горсть земли, густо замазал его.
– Если собака возьмет след, это не поможет, – осмелился высказать свое мнение Сава. – Тем более земля скоро высохнет и…
– Если бы у бабушки были бы рога, она бы стала трамваем, – не дал ему договорить Ходжа. Он отошел на пару метров, критически разглядывая результат своей работы.
– На вкус дерьмо, но мажется хорошо, – пробормотал он. – Ну хоть как-то замаскировали. Ладно. Передохнем три минуты и дальше.
Он посмотрел на Зажима, который появился из-за кустов, застегивая ширинку. На материи старых брюк в паховой области темнело влажное пятнышко. Зэк окинул мрачным взором тополь, задержав взгляд на лепешке грязи.
– И долго нам так шарахаться? – недовольно поинтересовался он. Шлепнул дубовой ладонью по шее, убив присосавшегося комара. На блестевшей от пота коже с чумазыми разводами остался ярко-красный кружок. – Глотка пересохла, пить хочу.
– Да и я бы сейчас кваску навернул, – вторил ему Ходжа, нервно облизнув сухие губы. – А еще лучше пивасика.
– Хрена с два тебе тут пивасик обломится, – сдвинул брови Зажим. – Я, может, тоже хочу булочку с маком да девочку раком!
– Хм… булочки тут не вижу, а баба есть, – сально улыбнулся Ходжа, показывая на женщину. Зажим брезгливо скривил губы:
– Не в моем вкусе. Эх, хоть бы ручей какой попался!
Сава вздохнул, пробубнив что-то невнятное.
– Че ты там пукнул, ущербное? – окликнул его Ходжа.
Сава откашлялся и поправил очки.
– Я хотел сказать, что если поблизости нет водоема, нужно поискать низины или холмы… У… в общем, у подножий часто можно найти воду. Также можно выкопать ямку…
Зэк говорил сбивчиво и нерешительно, словно заранее был уверен, что его слова не будут приняты во внимание.
– И еще… В крайнем случае можно использовать обычную траву. Положить ее в пакет, завязать узлом и положить на солнце. Из-за солнечных лучей в пакете появится влага. Понимаете? Пакет также можно завязать на листьях дере…
– Валенок, у тебя что, есть пакет? – прервал его Зажим.
Сава замотал головой.
– Тогда не хрен трепать помелом, – заключил уголовник. – Иди копай яму.
– Яму? – растерянно повторил Сава и, словно ища поддержки, повернул голову к женщине, но едва ли она слушала их разговор. После того как Зажим ударил ее, она вообще не проявляла какого-либо интереса к происходящему, равнодушно пялясь куда-то в чащу.
– Конечно, яму. Сам сказал, в яме вода, – вмешался Ходжа. – Я тоже по «ящику» видел. Там арабы заставляли верблюдов в пустыне воду искать, и те рылами песок разгребали.
– Да, но… даже если мы найдем на дне ямы воду, ее нужно очистить, – торопливо проговорил Сава. – Воду нужно хорошенько прокипятить. Мы же не будем разжигать сейчас костер, когда нас наверняка уже начали искать?
– Знаешь, толстяк, вот гляжу я на твою хитрую рожу и думаю, что больше всего ты хочешь, чтобы нас нашли, – сквозь зубы произнес Зажим.
Сава раздражал его, и он даже не пытался скрывать своего отношения к неопрятному грузному зэку.
Плечи Савы сгорбились, и он понуро опустил взгляд.
– Придется делать фильтры, – выдавил он. – Как минимум из песка, мха и гравия. Для этого нужно соорудить треногу. Нужны тряпки, куда насыпать все это…
– Все, заткнись, –