Демон. Противостояние

вас больше задерживать.
– Вы правы, лаэрд Дамир, – Рик криво, с нескрываемой ненавистью в глазах улыбается мистеру Дамиру, – я пришел не только, чтобы узнать, пришла ли Аврора в себя… Но если вы не против, я должен сначала дождаться здесь кое-кого.
Он грациозно опускается в широкое кресло напротив дивана, и в комнате повисает нехорошая тишина.
Никого особо не стесняясь, Рик пристально разглядывает меня, уже фантазируя, как мы проведем эту ночь. Мистер Дамир оценивает сидящего в кресле лаэрда, растерянная Шарлиз бросает встревоженные взгляды с одного действующего лица на другого, а я, несмотря на жгучее желание вскочить и, испуганно заорав, унестись прочь, молча сижу между двумя представителями семейства Дамиров.
Где-то внутри, сквозь накатывающие волны паники, теплится надежда, что пока я рядом с ними – Рик не причинит мне вреда.
Аза скоро придет. Дан наверняка уже сообщил ей и о Рике, и о моем обмороке. Сестренка не отдаст меня этому монстру больше никогда. Она сильная, не то что я. Она придумает, как вытащить меня из этого болота нездоровых отношений. Она…
– Прекрати, – тихонько рычит Рик, сверкая своими серо-зелеными глазами, и я испуганно вздрагиваю, как в былые времена от его хлесткого удара.
Демон, сидящий напротив, пристально смотрит на мои руки, едва контролируя свое бешенство. С небольшой задержкой, но все-таки понимаю, что так сильно его взбесило.
От беспокойства я сжала кулаки так сильно, что отросшие ногти впились в ладони, а он всегда бесился, когда я так делала. Обычно в таких ситуациях Рик грубо хватал мои руки, разжимал сведенные, побелевшие в костяшках пальцы, а затем долго дул на оставшиеся бороздки и гладил нежную кожу ладоней.
Да, Рику не нравилось, что кто-то причинял мне боль. Даже если этот кто-то была я сама.
Рикардо Матиаз, как и все лаэрды, был диким собственником, поэтому хотел иметь монополию на причиняемые мне страдания.
– Рик, – тихо зову человека, которого так сильно любила когда-то. – Три года прошло. Почему ты не нашел себе другую…
Я хочу сказать «безвольную игрушку», но голос предательски дрожит, поэтому слова так и остаются несказанными вслух.
Молодой лаэрд подается чуть вперед, упирается локтями в колени и хитро улыбается.
– Все просто, Лисенок, – сознательно мягко и негромко произносит он. – Я не люблю делиться тем, что принадлежит мне. К тому же я очень много вложил в тебя и хотелось бы компенсировать потраченное время.
Не в силах выдержать голодного взгляда потемневших глаз своего бывшего парня и его до глубины души обидных слов, я трусливо закрываю глаза, не желая видеть его по-прежнему безукоризненно-красивое лицо, и до боли прикусываю губу.
Хочется плакать…
Нет, не так. Хочется реветь! В полный голос, никого не стесняясь, хочется размазывать этот чертов мейк-ап по лицу кулаками, хочется некрасиво кривить губы от переполняющей меня изнутри боли, но я молчу и кусаю губы.
Дверь резко открывается, пропуская внутрь четырех агентов в служебной форме УНЗД, а следом влетает запыхавшаяся Азалия. Все трое находящихся в комнате демонов недовольно кривятся, но мне не до личных счетов лаэрдов с УНЗД. Забыв обо всем, я резко вскакиваю и бегу к Азе.
– Тише, сестреныш, – успокаивающе шепчет моя более сильная версия, прижимая к себе. – Все хорошо, маленькая…
С учетом того, что я на каблуках, а она в форменных ботинках на плоской подошве, «маленькой» меня можно было назвать только с большой натяжкой. Но по сравнению со своей уверенной, невероятно сильной сестрой – я действительно лишь маленький испуганный малыш, не способный постоять за себя.
– Успокойся, все кончилось, – шепчет она, решительно отстраняя меня от себя, и ободряюще улыбается.
Негромко шмыгнув носом, я киваю, делаю шаг за ее спину и торопливо стираю дорожки непрошеных слез.
– Лаэрд Матиаз, – четко и уверенно произносит Азалия, без тени страха глядя на самоуверенно улыбающегося мужчину. – Согласно судебному постановлению, вы не имеете права приближаться к Авроре Бенар на расстояние менее одного километра. Как представитель исполнительной власти, я обязана…
– Привет, бешеная, – перебивает Рик, явно провоцируя Азалию. – Собственно, я только тебя и ждал.
Он легко поднимается и неспешно идет к нам. Стоящие рядом агенты, следуя инструкциям о задержании, тут же тянутся к табельному оружию, готовые в любую секунду всадить транквилизатор в тело лаэрда.
– Расслабьтесь, парни! – ситуация Рика почему-то веселит.
Остановившись от нас на расстоянии вытянутой руки, он небрежным жестом извлекает из внутреннего кармана темно-синего пиджака сложенный лист и передает Азе.
– Я бы мог забрать тебя еще утром, когда ты была в аэропорту, но решил дождаться официального разрешения, – с ленцой в голосе поясняет Рик, пока Азалия бегло просматривает документ. – Час назад мои адвокаты опротестовали решение суда. Все наложенные на меня ограничения сняты, Лисенок, – серо-голубые глаза горят прежним желанием и азартом. – Ты моя, Лисенок.
– Нет… – выдыхаю я.
Меня трясет так сильно, что я всерьез опасаюсь упасть. Сердце испуганно колотится в грудной клетке, слезы катятся по щекам, делая мир вокруг смазанным и нечетким, но это все пустяк по сравнению с невероятной степенью отчаянья, темным комом поднимающимся из глубин души.
Азалия зло сжимает в руках документ.
– Как тебе это удалось?! – в ее голосе ярость.
Молодой мужчина элегантным движением стряхивает с лацкана пиджака несуществующую пылинку и победно улыбается.
– Когда имеешь деньги и связи, то тебе все нипочем. Буква закона, которую ты, бешеная, так рьяно охраняешь в попытке защитить людей от лаэрдов, может немного меняться в зависимости от количества нулей на банковском счете верховного судьи.
Весело улыбнувшись, он проводит рукой по светлым, всегда немного взъерошенным волосам и облизывает губы.
– Прощайся с сестрой, Лисенок, – повелительно рычит Рик, одним только взглядом убивая во мне остатки воли. – Мы уезжаем немедленно.
– Я никуда ее не пущу! Слышишь? – Азалия с присущей ей импульсивностью раскидывает руки в стороны, закрывает меня собой. – Только через мой труп!
Я в ужасе смотрю на нее. Ох, сестренка! Зачем ты бросаешься при нем такими фразами?
– Бешеная, на твоем месте я бы думал, прежде чем говорить, – насмешливо улыбается лаэрд, и в глубине серо-голубых глаз появляются