Хроники Небес. Сломанный меч (СИ)
- Мы не будем уничтожать ни в чем не повинное гражданское население ни под каким предлогом, - отрицательно покачал головой Эдвард. - Я еще могу понять уничтожение наемников в порту, но просто так разбомбить несколько городов только из-за того, что там может находиться несколько человек из экипажей Вассария... я не готов отдать такой приказ.
Молодой барон выпрямился и задумчиво смотрел на карты верфей. Здесь его сомнения были вполне обоснованы. Самрийские верфи имели с Рейнсвальдом довольно тесные связи, удар по ним мог серьезно сказаться и на экономике самого острова. И население этого анклава было примерно на том же уровне развития, как и Тристанский баронат. Применять к ним такие же методы военных действий, как к дикарям или заметно отстающим по уровню развития анклавам Эдвард не мог себе позволить. Все же должны быть моральные ограничения и этические рамки, шагнув за пределы которых можно дойти до той точки, возврата откуда уже никогда не будет.
- Как прикажете, барон, - кивнул Де Кастери, - но если вы сказали говорить мне как военному, то я настаиваю на нанесении превентивного удара по Самрийским верфям. Они оттягивают наши силы и наши резервы. Кроме того, мы отдаем противнику инициативу, вынужденные действовать по его плану. Вассарий и Гористары, в отличие от нас, самостоятельно принимают решения, в итоге мы подстраиваемся под них. В таких условиях мы даже не то, что выиграть, мы эффективно действовать не в состоянии... - Он замолчал и внимательно посмотрел на Эдварда. - Конечно, я не могу отвечать своими словами за целый аналитический центр, и не могу отвечать за командование Тристанского флота, но я в ответе за ту эскадру, что сейчас стоит на дальней орбите Аверии. И не хочу смотреть, как будут гибнуть парни из их экипажей, когда Вассарий все-таки придет сюда.
- Святые Небеса, почему же у меня связаны руки этой политикой! Приходится сидеть и ждать, что же случится дальше... С Респиром... С королем... С графом, демон их всех раздери! - выдохнул Эдвард, в бессилии ударив кулаками по столу. Минутное отупление, наступившее сразу после этого,закончилось тем, что молодой барон наконец-то решился, уставившись холодным и ничего не выражающим взглядом на голографическую карту. - Я не могу бесконечно ждать! Готовьте корабли... И чтобы ни один из них... - барон имел в виду вольных торговец, кивнув в сторону строящегося форпоста, - ничего не узнал. Если хоть один что-то поймет, то вскоре будут знать все.
- Может, проще заставить их замолчать? - предположил Де Кастери. - У меня хватит людей, чтобы все прошло быстро и без лишнего шума...
- Ни за что! - тут же отрезал Эдвард. - Во-первых, в Гильдии уже знают, что их экспедиция достигла точки назначения, а во-вторых, их форпост слишком важен для дальнейшего развития колонии, чтобы так им рисковать из-за одной операции. Капитан, в течение суток все корабли должны быть готовы, до отлета не сообщать ни координат, ни какой-либо другой информации о точке прибытия. Выполнять!
В конце он снова говорил уже четким голосом, отдавая приказы. Де Кастери, щелкнув каблуками, развернулся и вышел, печатая шаг, но молодой барон был готов поклясться, что теперь этот человек выглядел куда более довольным, чем в начале их разговора. Сам Эдвард, как только закрылись двери, без сил опустился на стул и обхватил голову руками. К чему приведет только что принятое решение, он боялся даже представить, но почему-то казалось, что к чему-то очень плохому. Слишком много всего на него навалилось, и теперь он не знал даже, что именно может привести его к трагическому финалу.
- Небо, если там на самом деле что-то есть, помоги... - прошептал он против собственной воли, отказываясь признавать даже самому себе, что может обратиться за помощью к неким высшим силам, в существование которых никогда и не верил, но и для одного человека этого было слишком много. Вздохнув, барон почувствовал себя немного спокойнее и откинулся назад, на спинку кресла, чувствуя, как кровь пульсирует в висках с грохотом настоящих барабанов, сминая мысли и круша нервные окончания в своем твердом непоколебимом ритме, разогнанная скопившимся напряжением. Не хотелось ничего, вообще ничего, только тишины и покоя, и не видеть никого из людей, чтобы никто не входил и не приближался к нему. И стакана того самого пойла, что принес Стетфорд, от него хотя бы в голове становится меньше мыслей.
***
Легкий крейсер класса «Искатель» летел на скорости, превышавшей все дозволенные нормативы, практически потерявший управление и почти не способный свернуть в сторону или сманеврировать. Прямо перед ним простиралось открытое и свободное пространство, давно расчищенное от всевозможного дрейфующего мусора тысячами корабельных прыжков, только пустота и простор, где остерегаться следовало лишь других кораблей. Работавшие в форсированном режиме двигатели оставляли яркий инверсионный след отработанного топлива, расчерчивая окружающую верфи темноту и разгоняя корабль все быстрее и быстрее, делая его похожим на торпеду, неумолимо летевшую вперед. Крейсер двигался так быстро, что сканеры успели его засечь в самый последний момент, когда он практически вошел в портовую зону, уже находясь вне зоны досягаемости автоматических защитных орудий, и ворвался в царившую здесь суету.
Небольшие воздушные суда, вроде сервисных шлюпок, орбитальных лихтеров, траспортников и причальных экспрессов не были препятствием для разогнанного до скорости снаряда корабля, просто вспыхивая и сгорая в переведенных на максимальную мощность носовых щитах. Некоторых относило в сторону инерцией движения столь крупного судна, и они, вращаясь и теряя управление, сталкивались друг с другом или врезались в неподвижные орбитальные станции и дрейфующие причалы, вызывая еще больший хаос и беспорядок.
Крейсер же прошелся вдоль правого борта стоявшего на приколе эскадренного фрегата «Меркив», принадлежащего клану пиратов Черного Меча, сминая его дефлекторные щиты, выдвижные антенны и палубные настройки, серьезно повредив две носовые башни, зацепив их щитами и практически полностью своротив дула орудий. Мгновенная закипевшая плазма в орудийных отсеках детонировала с мощностью хорошей бомбы, разорвав в клочья толстые кожухи, закрывавшие разгонные кольца и вырвавшись в относительно свободное внутреннее пространство башен. Там плазма, быстро переходя в газообразное состояние, взорвалась во второй раз, разрывая многометровые броневые пластины как тонкие щепки. Меньше, чем за секунду после столкновения нос «Меркива» оказался охвачен бушующим голубым плазменным огнем.
А крейсер уже летел дальше, на полной скорости врезавшись в кормовые надстройки тяжелого крейсера «Менлай Лоннау», принадлежащего младшему сыну герцога Харисского, лишенного наследства и отправившегося в вольное странствие, быстро приобретя славу жестокого и циничного корсара, не стеснявшегося никакими средствами для достижения собственных целей. Незаконнорожденный сын герцога в тот момент сам стоял на мостике своего корабля, командуя выходом из сухого дока, когда моментально закрывший все обзорные экраны нос крейсера, сминая так и не поднятые толком дефлекторы, проломил одну из кормовых башен и, даже не замедлившись от моментально образовавшегося на месте башни взрыва, снес большую часть кормовых конструкций вместе с капитанским мостиком, буквально размазав его по толстому бронированию. Охваченный пламенем, «Менлай Лоннау», уже никем и ничем не управляемый, пролетел дальше, ударившись в борт стоящего на другой стороне дока линкор «Кизиас», основную ударную силу собираемой здесь эскадры, как стальное копье проломив бортовое бронирование и, двигаясь все дальше, подгоняемый работающими двигателями, проламываясь все глубже в корпус корабля, круша переборки, внутренние помещения и межуровневые перекрытия. Горящий нос крейсера зацепил системы охлаждения орудийных башен, и в ту же секунду десятки тонн жидкого азота, хлестающие из разорванных труб, залили ближайшие помещения. Несколько десятков человек погибли очень странной смертью в этом огненном аду, моментально замерзнув насмерть.