Тридцать дней (СИ)

— Скай, — выдохнула я.
— Что? — в его голосе появилась хрипотца, задевшая что-то потаенное во мне, и по позвоночнику скользнула змейка мурашек, низ живота отозвался истомой…
— Что происходит? — спросила я полушепотом.
— Не знаю, — ответил он, сильней сжимая мою ладонь.
Его лицо оказалось совсем близко, и я ощутила, что прижата к телу водника.
— Это всё моя кровь, да?
— Да, — глухо ответил мужчина, уже почти касаясь моих губ своими губами.
— Других причин быть не может.
— Не может, — эхом откликнулся Аквей.
— С этим надо что-то делать.
— Да.
— Сейчас…
— Прямо сейчас…
— Скай…
— Игнис…
Я уже ощущала его дыхание, теплое, ласкающее кожу…
— Тьма! — неожиданно рявкнул Аквей и резко отпрянул, глядя куда-то себе под ноги.
Я опустила рассеянный взгляд. Моя крыса, затаившая обиду, дождалась, когда мужчина потеряет бдительность, и укусила его за ногу, повиснув на штанине. Скайрен топнул ногой, скидывая Искру, но она уже сама спрыгнула и юркнула мне под подол, спрятавшись от гнева хозяина замка. Он вскинул на меня взгляд, и я увидела злость.
— Достала! — слово прозвучало хлестко, словно удар хлыста.
— Я… — в горле вдруг пересохло, и я так и не смогла договорить.
Аквей ожесточенно потер лицо ладонями, взлохматил себе волосы и велел:
— Убирайся.
— Куда? — отупело спросила я.
Водник обернулся к змею, притихшему за нашими спинами.
— За какой Тьмой ты ее выпустил? — осекся и склонил голову к плечу. — Что с моим змеем?
— Взрослеет, — усмехнулась я, наконец, придя в себя. Затем обошла Аквея и полуобернулась к нему: — Проводишь?
— Что?
— Доверишь одной пройтись по твоему замку? — вот теперь нотка издевки все-таки проскользнула в голос.
— Нет, — рублено ответил водник, сжал пальцами мой локоть и потащил прочь со стены, выговаривая на ходу: — Мое терпение лопнуло, Игнис. Ты не ценишь ни удобств, ни доброты. Вытворяешь, что хочешь, рушишь всё, к чему прикоснешься. Осложняешь мне жизнь…
— Так верни меня назад и конец мучениям, — раздраженно сказала я. — Я не просила ни твоих удобств, ни доброты. У меня было всё, что мне было нужно.
— Правда? — с откровенной издевкой произнес Аквей, стремительно вышагивая по коридорам собственного замка. — Всё-всё? Тогда за какой Тьмой ты вцепилась в меня клещом? Зачем тебе понадобилась живая игрушка? Тоска заела? Скучно сидеть у ног своего Господина?
— Мне всего лишь нравился вкус твоих эмоций, — ответила я, едва успевая за ним. Я запыхалась и начинала откровенно злиться. А еще вдруг ощутила обиду. Меня можно было обвинить во многом, и это было бы правдой, но сейчас я кожей ощущала, что на мои плечи перекладывают собственную растерянность и бессилие перед происходящими переменами.
— Вкус эмоций? — водник неожиданно остановился, и я врезалась лбом в его плечо.
— Как так, Игнис? Ты жила рядом с Вечным, могущественным и великим. Его сущность — огонь, а тебе нужны были эмоции безымянного пленника? Я оказался вкусней твоего хозяина? Как такое возможно?
Я открыла рот, чтобы ответить, но вдруг с ужасом поняла, что у меня нет ответа. Наверное, всё дело в том, что Вайторис не часто делился своими чувствами, только на ложе, распаляя меня до размеров пожарища, а водник не мог защититься… Или дело в том, что мне просто нравилось приходить к нему и заставлять отдавать мне свои эмоции до капли?
— Так в чем дело, Игнис? Твой господин оказался слишком пресным? Тьма! Любое блюдо приедается, если употреблять его часто, но ты вновь и вновь приходила ко мне, зачем?
— Я… не знаю, — сипло ответила я, снова чувствуя слабость и головокружение. Низ живота заныл, отдаваясь болезненной истомой, и я сжала ноги, испытав резкий прилив возбуждения. А затем пришло легкое жжение. И догадка вырвалась стоном сквозь стиснутые зубы: — Цвето-ок.
— Что? — переспросил Скайрен. — Какой цветок?
— Шестой, — выдохнула я и первая устремилась назад к его покоям.
— Не понял, — мотнул головой Аквей. — Игнис!
Но я не слушала. Я спешила скрыться от чужих глаз, пока боль не скрутила меня на радость обитателям замка. Только боли не было. Было усиливающееся возбуждение, и жжение сейчас казалось, скорей, приятным, чем болезненным. Что за дар ко мне возвращается, я, кажется, уже догадывалась. Моя чувственность. Просто отлично! Именно ее мне и не хватало со всем этим притяжением к воднику. И когда Скайрен вновь отловил меня, сжав ладонями плечи, я прохрипела, борясь с искушением развернуться и впиться ему в губы:
— Отпусти. Убери руки.
— Что происходит, Игнис? — не внял мне водник. — Я хочу знать.
— Не отпустишь, узнаешь, — усмехнулась я. — И, боюсь, тебе это понравится. Тогда твоя блеклая Эйволин может вырвать себе волосы, но ты вряд ли сохранишь ей верность.
— Не смей… — заносчиво начал Аквей и вдруг резко отступил назад, шумно втягивая носом воздух. Затем отступил еще дальше, также шумно выдохнул и глухо произнес: — Я думал, что перестал чувствовать запахи.
— Я потом разберусь в том, что ты говоришь, — буркнула я, — а сейчас мне надо… спешить.
И помчалась вперед, безошибочно угадывая направление к покоям водника. Змей бесшумно полз за мной, шагов Аквея я не слышала. Кажется, он решил благоразумно переждать бурю, если, конечно, понял, что она уже близко. А она была невероятно близко. Вожделение перерастало в откровенную похоть, и теперь я боялась не боли, а накинуться на первую попавшуюся мужскую особь.
— Не подпускай меня ни к кому, — велела я змею. — И если буду угрожать, не слушай.
Венн пробурчал что-то по-своему, но я не вслушивалась. Шаги мои всё больше замедлялись, дыхание хриплыми рваными толчками вырывалось из горла. Горячая волна прошлась по телу, и меня откинуло на стену, обжегшую холодом камня. Я прижалась к ней всем телом, прильнула щекой, надеясь хоть немного охладиться. Приближающиеся шаги услышала сквозь собственное тяжелое хриплое дыхание, развернулась и уставилась на водника, застывшего в нескольких шагах от меня. Уперлась затылком в стену и криво усмехнулась:
— Зря догнал.
— Тебе подготовили другие комнаты, — ответил он, настороженно следя за мной.
— Твои ближе.
— Нет, — Аквей мотнул головой. — Туда ты не пойдешь.
— Исчезни, — посоветовала я, пропустив его слова мимо ушей. — Лучше исчезни, Скай.
— Ты мне приказываешь? — изумился водник.
— Стараюсь не разрушить то, что ты готов разрушить сам, — вновь усмехнулась я и отлепилась от стены. — Исчезни, Скай, исчезни.
И снова устремилась в сторону его покоев.
— Игнис, стой! — голос Аквея прогромыхал под сводами его замка. — Не смей входить туда!
Я остановилась и развернулась в его сторону, оглядывая мужчину голодным взглядом. Великая Тьма, до чего же он… хорош. Сделала шаг в его сторону, и Аквей, наконец, осознал, чем может закончиться очередное противостояние.
— Делай, что хочешь… пока, — махнул он рукой. — Только я первым зайду в покои, там Эйволин. Я обещал…
Оборвал сам себя, стремительно обошел меня по широкой дуге, кажется, даже затаив дыхание, и также стремительно умчался вперед. Я осклабилась, вдруг ощутив себя охотником, загоняющим дичь, хмыкнула и тут же мучительно застонала, борясь с очередным витком возбуждения. После собрала волю в кулак и продолжила свое бегство, мечтая о холодной воде и одиночестве, чтобы возвращение дара прошло незамеченным.
Но так и не дошла. Вновь привалилась к стене, а потом вновь услышала приближающиеся шаги. Это был незнакомец. Высокий, худощавый, синеглазый и светловолосый, как все водники. Не могу сказать, был ли он привлекателен, мой взгляд как-то миновал лицо, оценив стать и фигуру, красноречиво остановился на мужском пахе, и я облизала пересохшие губы.
Он остановился, глядя на меня немного ошарашенным взглядом. Понимаю, неожиданная встреча. Я подняла руку и поманила к себе незнакомца. Он несколько мгновений колебался, но после все-таки приблизился, коротко склонил голову и произнес: