Таркин

— Что превращает человека в чудовище, Таркин?
— Чудовище? Это с какой стороны взглянуть. Скажу только одно — именно это плато сделало меня таким, какой я есть.
— Что строит Империя у Джеонозиса? — после некоторой паузы спросил Теллер.
Таркин изобразил легкую улыбку:
— Увы, капитан, вам не положено этого знать. Но я готов заключить с вами сделку. Уверен, вам не так-то просто будет выбраться из ловушки, в которую вы свалились, учитывая глубину ямы и вашу сломанную лодыжку. Но если вам это все же удастся, вы найдете свой бластер — прямо тут, на краю. — Он сделал вид, будто кладет оружие на землю. — Самые опасные хищники Гиблого плато появятся только к ночи. Они вас почуют, и... что ж, достаточно сказать, что вряд ли вам захочется долго тут задерживаться. Конечно, если даже вам удастся выбраться, до края плато путь неблизкий. — Подумав, Таркин добавил: — Скажу Джове, чтобы поставил ваш спидер у подножия плато. Если сумеете покинуть Эриаду живым, найдите меня, и я еще раз подумаю о том, что я говорил насчет Джеонозиса.
— Таркин, вы умрете страшной смертью, поскольку ничего иного не заслуживаете. Чем больше вы пытаетесь заставить других играть по своим правилам, тем больше они будут бунтовать. Я не единственный.
— Вряд ли вы первый, кто предрекает мне гибель, капитан, и я со всей определенностью могу предсказать вам столь же ужасную смерть. Ибо вы сидите в глубокой яме, покалеченный, и именно там я намерен держать других подобных вам.
— В таком случае, — одними глазами улыбнулся Таркин, — если я сумею сбежать, то сумеют и остальные.
Таркин посмотрел на него в ответ:
— Интересная аналогия. Посмотрим, как она воплотится в реальной жизни. А пока что — прощайте, капитан.
Когда Таркин вернулся к Джове, тот поднялся, показывая небритым подбородком в сторону ямы:
— Хоть у него и сломана лодыжка, он, похоже, вполне способен сбежать. Хочешь, чтобы я за ним последил? Может, даже кое о чем ему намекнуть, чтобы увеличить его шансы?
Таркин поскреб щеку:
— Что ж, это может быть интересно. Тебе решать.
— А если он сумеет уйти с плато целым и невредимым и доберется до спидера?
Таркин задумался.
— Зная, что он, по сути, на свободе — буду начеку.
— Хорошая стратегия, — улыбнувшись, кивнул Джова. — Мы еще не настолько стары, чтобы не научиться новым трюкам.
Космическая мобильная боевая станция парила на стационарной орбите над уединенным и негостеприимным Джеонозисом посреди скопища дроидов, грузовых кораблей и транспортов под охраной четырех звездных разрушителей и вдвое большего количества фрегатов. Глядя на нее изнутри системы или даже из астероидного пояса, еще больше изолировавшего планету от космических путей сообщения, можно было подумать, что у ярко освещенной планеты появился еще один маленький спутник. Все еще юной сферической станции только предстояло обрести черты, по которым ее станут узнавать спустя десятилетие. Оправа для фокусирующей линзы сверхлазера в ее северном полушарии напоминала металлическую воронку, кваданиевый корпус походил на мозаику из прямоугольных пластин, так что можно было заглянуть чуть ли не в самое сердце колоссальной конструкции. Лабиринт сооружений на ее поверхности и идущий вдоль экватора желоб пока оставались лишь в фантазиях.
Ко времени прибытия Таркина, завершившего свое путешествие по системам Внешнего Кольца, уже были установлены некоторые компоненты гипердвигателя, но станция была еще далеко не готова к прыжку в гиперпространство. Тем не менее работа над комплексом ее досветовых двигателей уже была завершена, и они готовились к испытаниям — хотя бы для проверки, насколько выдерживает сфера.
Руководившие проектом ученые и инженеры устроили Таркину продолжавшуюся неделю экскурсию но законченным частям станции, и все же он не увидел и половины. Его проводники показали ему из машины на репульсорах места, где предстояло установить генераторы защитного поля и лучей захвата, изложили свои планы по размещению трехсоттысячного персонала и экипажа, описали расположение орудий, причальных платформ и оборонительных башен, которые должны были усеять ее серую оболочку.
Таркин пребывал в зените славы. Если на мостике звездного разрушителя он чувствовал себя как дома, то здесь он ощущал себя в центре внимания. Станция казалась ему бескрайним неисследованным технологическим ландшафтом, неизвестным миром, ожидавшим его одобрения и его власти.
Хотя большая часть строительных работ велась в условиях малой силы тяжести, всенаправленные бустеры обеспечивали нормальную гравитацию в большой кабине у самой поверхности, где планировалось оборудовать главный мостик с выделенными рабочими местами для Таркина и прочих офицеров, зал для совещаний с круглым столом, пульт для связи по Голосети с Императором и ряды больших иллюминаторов. Именно там, в обществе проектировщиков станции и специалистов, Таркин отдал приказ запустить досветовые двигатели.
По сфере словно пробежала легкая дрожь — хотя Таркину показалось, что это могло быть лишь следствие охватившего его возбуждения, какого он не испытывал со времен своей юности. А затем станция медленно, с почти мучительной неповоротливостью, начала покидать стационарную орбиту, пока наконец не превзошла скорость вращения планеты, выйдя из тени Джеонозиса в открытый космос.