Как не потерять карьеру (СИ)
— Паша, — ахнула Кира, — Ярик!
— Павел Александрович, Ярослав Марсельевич, право слово, вы перебарщиваете, — смутился Степан Вадимович, нервно перебирая пальцами. — Просто это не в первый раз, в прошлом году, огни нарисовали полуголую женщину в спортзале! Непотребство!
— Это искусство, — задрал нос Марк Тасманов. — Сюрреалистическая картина! Боди-арт! Невежды! Вы ничего не понимаете.
— Да, вот она, — закивал Елисей, не шибко разбираясь в этом вопросе, но от очередного подзатыльника увернулся, погрозив отцу пальцем. — Но-но, отец. Применение насилия к детям есть неправомерное действие в отношении несовершеннолетнего.
— Я сейчас тебя поперек колен отшлепаю, несовершеннолетний балбес, — рыкнул Паша, заставляя закрыть рот парня. — И интернета лишу. И всех гаджетов.
— Так с этого и надо начинать, конструктивного разговора, — тут же закивал, бросая жалобный взор в сторону матери.
— Не смотри, сам виноват, — фыркнула Кира, стараясь не поддаваться жалобному взгляду. Надулся, притихнув в кресле. Ярик же в это время сопел, пыхтел, нависая над сыном.
— Тебе что, художественной школы мало, дитя современного искусства? Целая студия дома! Рисуй, не хочу, а ты опять заборы и стены баллончиками разукрашиваешь, — рычал, встречая совершенно спокойный взгляд голубых глаз оскорбленного до губины души юного гения. Даже руку к груди приложил для пущего эффекта.
— Отец, — поджал губы. — Это прошлый век. Будущее за уличным артом.
— Ой, не могу, родился на мою голову, — провел по светлым волосам Тасманов, на что получил резонное от собственного сына:
— Ничего не знаю, мама сказала, весь в тебя. От осинки не родятся апельсинки.
— Ты ж смотри умные какие, — прищурил глаза Паша, а директор закивал.
— В общем, надо что-то делать. Школа превращается в объект вандализма, — решительно отрезал, стараясь выглядеть грозно. Никто особо во внимание его слова не принял. Антон, уже прекратив стесняться зеленого пятна на штанах, пересел к брату, а вот Настя задумчиво разглядывала отпрыска четы Тасмановых, потирая пальчиком подбородок.
— Ладно, все, домой все, — буркнул Ярослав, оглядываясь на Канарейкиных-Леоновых. — Вы едите?
Те кивнули, поднимаясь, и в этот момент Настя подошла ближе к Марку, рассматривая его пристально, отчего парень дернул плечом, пробурчав:
— Ты чего, обезьянка?
Обошла, заглянула в глаза, заставив родителей замешкаться, братьев замереть, а Тасманова старшего изрядно удивится. Потом хмыкнула, повернулась к отцу, ткнув пальцем в Марка, решительно заявляя:
— Папа, я подумала. Он будет моим мужем.
— Паша! — ахнула Кира, когда Канарейкин схватился за сердце, парни выпучили глаза, директор едва не упал с кресла, а Ярик присвистнул.
— Я, конечно, знал, что ты мелкая шустрая, но чтоб так, — потянул, хлопая глазами. Пока Кенар пытался придти в себя, Марк фыркнул, отмахиваясь.
— Глупости это все. Ни на ком я жениться не собираюсь.
Девочка лишь ласково улыбнулась, да так, что по коже парнишки прошли мурашки страха, затем стряхнула невидимую пылинку с его школьного пиджака, похлопав по груди, куда смогла дотянуться.
— Ничего, это ты сейчас так говоришь. Вот стукнет мне 18 лет, как миленький в Загс побежишь. А не побежишь, так тебя туда сама притащу. Ну, все, бывай Тасманчик. Гуляй, пока ножки целехонькие, — кокетливо подмигнула, отбросив полураспустившуюся косичку за плечо и взяв сумку, двинулась на выход. Минута молчания в кабинете, пока Паша не очнулся, взревел точно бешеный носорог на всю школу:
— Ярик!
— Чего опять Ярик?!