Столкновение. Книга вторая (СИ)
Вскоре жизнь устоялась и покатилась по накатанной колее. Люди привыкают ко всему. Война почти не затрагивала таёжный поселок, полыхая где-то там, далеко, только поток раненых и различных армейских транспортов, переправляемых через портальную установку на военной базе, не давали людям забывать, что привычная жизнь кончилась и мир погрузился в пучину хаоса. Где-то бедлам удавалось сдерживать и контролировать границы его распространения, где-то не очень. Нарушенные связи восстановить получалось не везде. Сакаи плохо помнил войну, полвека мира стерло из его памяти большинство страшных воспоминаний, но даже той малости, которая касалась его семьи, хватало для того, чтобы ужаснуться и возблагодарить ками, надоумивших русских родственников перебраться в Таёжный. Намико - жена старшего сына, медик по образованию, получила работу в госпитале. Каждый раз возвращаясь со смены, она приносила с собой неутешительные новости. Избавиться от языкового барьера ей помогли на военной базе. Процедуры обучения японка не помнила, но выйдя на третий день за окрашенные зелёной краской ворота, она сносно изъяснялась по-русски. Проводя с ранеными большую часть смены, женщина вольно или невольно становилась обладательницей различной информации - иногда шокирующей и вгоняющей в трепет, иногда не очень.
Слушая невестку, которая повторяла рассказы раненых, направленных на лечение в магический госпиталь, расположенный в самом сердце мэллорнового леса, Тетцузо Сакаи молился всем богам, упрашивая их отвести войну от нового дома, но боги остались глухи, через два месяца после бегства из Хабаровска, война пришла в Лес...
Живана*. Гардар*. Военная база "Сигирд"*.
- Альф..., - тишина в ответ. Светловолосый здоровяк под два метра ростом, потёр косой шрам (на щеке остались чёрные разводы от грязных пальцев, перепачканных в оружейной смазке), пересекавший правую щёку от виска до подбородка и гаркнул сильнее:
- АЛЬФ!!!
- Хайло запри, Барко, - буркнул в ответ тот, кому только что со всей дури вдули в левое ухо собственное имя. - У меня из-за тебя в левом ухе звенит... и в правом тоже. Что надо, оглобля браниборовская?
- Концы дай.
- Конец у меня один, тако обломись, самому нужен, а лоскуты чистые позади тебя в лотке лежат, - ответил Альф, поплёвывая на блестящий механизм в руках и любовно натирая его маслянистой тряпочкой. - Зенки разуй, и как тебя в механическую сотню только взяли? Тебя же к технике и за версту подпускать нельзя.
- Порычи мне ещё, - беззлобно ответил шрамоносец, подхватывая лапищей несколько лоскутов. - На себя глянь, троль недоделанный. Как ты только в бронеход помещаешься? Открой секрет, я его по одной резе* всей тысяче продавать буду. А? Озолотимся..., не? Так и знал, волчара северный, сам сено не жрёшь и мне не даёшь. На твою задницу сразу два боевых кресла потребно. Ты когда в боевой ложемент садишься заранее выдыхаешь?
- В рыло давно не получал? - со звонким металлическим щелчком вставив очищенную и смазанную деталь в нечто, напоминающее крупнокалиберный пулемёт с толстым стволом, и нежно огладив грубой ладонью ствольную коробку, спросил Альф.
- Оба! - обрадовался Барко. - Смахнёмся?!
Обладатель аккуратной, чуть рыжеватой бородки и густого ежика светлых волос, прищурился, хмыкнул и наградил собеседника скептическим взглядом:
- Ты ещё за прошлый раз не проставился, Аника воин.
- А я сразу за всё, скопом.
- Ага, - хмыкнул бородач, - скопом..., все вы, скопом, горазды языками молотить, а как до дела доходит, так все деньги уже давно пропиты и бедному Альфу усы не на что промочить. Нет уж, друг мой, ситцевый, сначала стол, потом престол. Усёк?
- Злой ты, Альф, а я только размечтался.
- Ну-ну, слёзки не лей, ты же не барышня. Жуть, я как-то торока* в северной саванне видел, у него такая же морда была и слёзы..., очень похожие. Жрёт, понимаешь, королевского оленя, а сам слезами заливается, - Альф задумчиво почесал маковку. - От счастья, наверное. Дядя Альф добрый, отыграешься ещё, - бородач с наслаждением выпрямился и, хрустнув суставами, повёл могутными плечами. Цыкнув через выбитый зуб, он добавил. - Отыграешься, но не в этой жизни. Да, родимый, ты это, и про бочонок пива не забудь, слов нет, уж как я по нему стосковался.
- Утроба ненасытная и куда в тебя столько лезет? Эй, Альф, я вот что-то припомнить не могу, чтобы ты... Ты вот скажи..., все вот, до ветра бегают, а тебя от кружки не оттащишь, даже на поссать. Гм, как ты терпишь?
- А я не терплю, - почесав рельефное, поделённое на кубики пресса, пузо, осклабился Альф. - Я в карманы соседей до ветра бегаю. Гы-гы-гы.
Собрав установку, рыжебородый критически её оглядел со всех сторон и вынес вердикт:
- На пару боёв хватит, а там энергоблок менять и магнитные кольца.
- Сколько продержится?
- Тысяч шесть, ну, может, семь..., хотя, я бы на это не рассчитывал. Пять тысяч выстрелов она выдаст гарантированно, а там как Хед* на весы судьбы положит. С таким износом ей давно пора на помойку, а мы говно по ложечке перебираем. Во имя Фрейи*, я сотнику двести раз повторял, что из этого дерьма конфетку не слепить.
- А Бьярни что?
- А это отродье Локи только скалится, и Беримир вслед за ним зубы сушит, полусотник хренов.
- Что-то ты часто стал богов поминать, Альф. Съел чего? - с показушным участием поинтересовался Барко.
- Станешь тут, - пробурчал в бороду рыжий. - О! Глянь, - Альф оторвался от работы, всем корпусом повернувшись в сторону ворот ангара с биомеханоидами, откуда, с глухим металлическим лязгом и подвыванием гидроусилителей, в сторону парковочных стоек вышло десять четырёхметровых фигур. - Новенькие..., на замену энергоячеек топают. Та-ак, - мужчина радостно хлопнул себя по мускулистым ляжкам. - Сегодня кое-кто проставится, хотят они или нет. Гуляем, Барко, тролль меня задери!
- Не радуйся, - ответил всезнайка Барко, - эти из выхолощенных...
- Что, так прям - фьють, - рыжий изобразил жест кастрации. - Не повезло парням.
- С этим у них всё в порядке, - скривился шрамолицый великан. - Тут хуже. Я бы тебе не советовал работать на пару с этими..., - он кивнул на роботов, замерших в ячейках для технического обслуживания. - Перун его знает, что у них в мозгах творится после мнемоников*.
- Фафнира тебе в пасть, - рыжий соскрёб с земли отпавшую челюсть. - Какое мурло... Барко, ты это...
- Не смотри на меня так, - усаживаясь на краешек широкого деревянного стола, сказал Барко, - Ингрид-связистка в штабе шепнула давеча, что к нам на усиление замирских* бросают. Девки в штабе они такие, вперёд всех всё узнают... Ушастых* будем с ними на пару выкуривать.
- С девками? - выставил на солнце губы Альф. - С девками я, завсегда пожалуйста, Фрейя не даст соврать.
- Губы закатай, пока тебе сотник яйца не отсёк. С новенькими, чтоб их Чернобог пожрал.
- Барко, какому идиоту пришло в голову замирских ублюдков в боевых биомехов пихать?
- После мнемокамер они все добрые и покладистые, и живота за Гардар не пожалеют, но я бы всё равно остерёгся, знаешь ли.
- Так им память стёрли?! - выдал, наконец, здравую мысль Альф.
- Не стёрли, а блокировали, чему тебя в школе учили? Память стереть невозможно, а вот блокировать, переведя ассоциативные связи в подкорке на другие участки - пожалуйста, но блокировка не даёт полной гарантии. К тому же им, насколько я понял, устроили зверский, усиленный боевой химией курс гипнопедии с заливкой новых данных со знанием языка, сформировали новые личности с ложной памятью и в бошки столько закладок понаставили, что за одну мысль о бунте они моментально в навов* превращаются. Дохнут, говорят, как мухи.
- И ЭТО, - скривил губы Альф, - прислали к нам? Куда командование смотрит?
- Ты меня спрашиваешь? - обиделся Барко, Альф лишь вяло отмахнулся. - Ты, кстати, крепко держишься? Хорошо, а то, боюсь, упадёшь. Надёжные источники нашептали, что это не просто живые зомби. Вся начинка в бронированных консервах, как минимум, обладает второй степенью биовоздействия. Они все кудесники* и волхвы, брат.