Пленники Оберона (СИ)

— Надо бы брюками где-нибудь разжиться, — заметила Женни, поймав на себе мой, смущенный взгляд, — прохладно…
Машину мы нашли через квартал от больницы. Я вышвырнул из стоявшей у здания банка незапертой машины сидевшего внутри упыря — бывшего водителя автомобиля, предварительно заставив его приложиться чипованной рукой к замку зажигания, подождав пока Женни заскочит в пассажирскую дверь, я запер салон и включил автопилот, задав первый попавшийся в памяти бортового компьютера адрес.
Пока мы бежали вдоль пустынной улицы, нам попался еще один одинокий упырь, ковылявший по противоположной стороне в противоположную от нас сторону и заметивший нас лишь тогда, когда мы подходили к перекрестку возле банка. Мертвяк — грузный, седой мужчина в костюме с галстуком, направился к нам через дорогу пьяной походкой. Я, вспомнив, было, что во всех фильмах про зомби их убивали выстрелом в голову или любым подручным инструментом, но, опять-таки, нанося повреждения головного мозга, навернул мужика монтировкой по черепу, но на него это не подействовало. Здоровяк пер на меня как танк, но в быстроте реакции преимущество было на моей стороне. Проломив упырю череп в четырех местах, я вспомнил больницу и вломившихся в палату мертвецов, среди которых был один с половиной головы (половина лица и верхняя часть черепа отсутствовали), я оставил попытки вырубить его и решил его попросту обездвижить…
Когда автомобиль тронулся и стал плавно набирать скорость, бортовой компьютер отреагировал на препятствие и объехал ползавшего по проезжей части упыря с переломанными ногами и кистями рук.
Нас окружил сплошной лес из стеклянных и металлических мачт, в сравнении с которыми десяти и пятнадцатиэтажные дома медицинского центра казались мне карликами. Машина ехала по пустынным улицам. Ни одного человека на улицах не было. Ни живого, ни мертвого. Как будто сменили декорацию в театре. Как такое возможно?
— Юрий, смотри! — Женни указала пальцем вверх. За тонированным стеклом крыши автомобиля происходило нечто невероятное.
Небо над нами разделилось на миллионы мелких квадратиков—«пикселей», каждый из которых быстро менял оттенки палитры… Как будто небо — это монитор, и кто-то невидимый решил поиграть с регулятором контраста у себя в терминале…
Небо на наших глазах распадается на равные по размеру зернистые участки, на пластины экранов, размеры которых нам снизу невозможно с точностью определить. Перистые облака высоко в небе продолжают неспешно двигаться, перемещаясь… с экрана на экран!
— Что это? Что это такое? Мне страшно, — говорит Женни, — что происходит?
— Я не знаю. Что бы это ни было, мы не можем влиять на это. Единственное, что мне кажется сейчас разумным, это убраться подальше отсюда, с этих улиц, из этого города… — Я вызываю в терминале бортового компьютера автомобиля маршрут следования и терминал выдает: ПЕРЕХОД:11492763…
Что за… Жму «отменить маршрут», терминал выдает: ОШИБКА/ВЫПОЛНЯЕТСЯ ПЕРЕХОД:11492763… Женни смотрит на экран, на меня, я вижу как на глазах женщины наворачиваются крупные мутные капли. Ей страшно.
Эти глаза… Где-то в глубине сознания появляется ощущение чего-то знакомого… как будто эти глаза мне давно знакомы… Знакомы? Но как? Я отыскиваю между сиденьями рычаг аварийной остановки, хватаюсь за него и с силой тяну вверх. Ничего! Автомобиль даже не притормаживает! Я снова смотрю в глаза Женни, потом в небо… 
Теперь, вместе с небом, на экранах отображаются уже верхние этажи небоскребов над нами. Автомобиль увеличивает скорость. Экраны над нами опускаются все ниже, а улица все тянется и тянется, башни слева и справа от нас проносятся мимо сплошной стеклянной стеной, а перекрестки, как мне кажется, вовсе перестали попадаться на нашем пути. Слезы текут по щекам Женни. Мне тоже страшно. Я беру ее за руку, и… вспоминаю…
Я вспоминаю — кто я и кто она и почему мы здесь.
Машина продолжает разгоняться, в герметичный салон не проникают посторонние звуки, но по всему корпусу автомобиля расходится дрожь от работающего на предельных оборотах электродвигателя. В это время, стены домов меркнут, теряя цвет, становятся двухмерными схемами, распадаются на точки… Я бросаю взгляд вверх и вижу, что неба больше нет. Белый шум окружает летящую как пуля кабину из стекла и пластика, внутри которой мы с Женни — две потерявшиеся души, два разума, забывшие друг друга на время, и вспомнившие только сейчас — в последний момент… двое беглецов, попавших в ловушку, в жестокую игру…
— Ты тоже вспомнила? — Я смотрю в знакомые карие глаза. — Вспомнила?
— Да… — автомобиль входит в облако белого шума — мир вокруг становиться черно-белым и стремительно растворяется в хаотично сменяющихся оттенках белого и серого. Серая метель белого шума вихрями разносит остатки салона машины, терминала, кресел, руку Женни, меня… ПЕРЕХОД:11492763…, но на этот раз я успеваю мысленно произнести код команды копирования и сохранения текущего состояния моего разума. Я вспомню, я обязательно вспомню…
Темнота.
Я проснулся со странным ощущением. Мне показалось, будто кто-то позвал меня по имени. Странно. Я один в комнате.
Встал. Пошел в туалет, затем в ванную. Уселся в облупленной чугунной ванне так, чтобы было можно подставить голову под напор воды. Лейка старая, вода так и прет со всех щелей — все время забываю купить шторку для ванной комнаты; брызги летят на пол. Моюсь. Странно… Мне кажется, что мои волосы стали какими-то другими. Более длинными? Или наоборот, короче? Смываю пену, вытираю голову полотенцем. Нет, точно другие! Переступаю через борт ванны, поднимаю глаза на зеркало… Твою мать! Кто этот человек?!
Человек в зеркале смотрит на меня как-то… Внимательно. Изучая.
— Кто ты такой?! — Не выдержал я его взгляда.
Молчит.
Если это не я, то какой тогда я?
Не помню.
Отряхнулся по-собачьи, побрел на кухню так, в одних тапках, не надевая халата. Ставлю чайник. Чайник! Это мой чайник! Моя кухня, квартира тоже моя. А кто я?
Голова болит.
Я…
Сижу, жду, когда закипит.
Обычно я варю кофе в турке, но иногда заливаю его кипятком прямо в чашке. Никакой растворимой гадости!
Хм… Имени своего не помню, а такие мелочи…
Чайник закипел. Иду, выключаю. Подхожу к раковине. Две чашки, грязные, на одной следы помады… 
Аннет… Аня… Мы вчера…
Сижу, пью кофе. Пытаюсь восстановить в памяти вчерашние события.
Она пришла вчера вечером. На ней был легкий пепельный плащ, низкие туфли без каблуков, в руке сумочка, и больше ничего. Совсем ничего! Она скинула плащ в прихожей на пол, как только вошла, и… я овладел ею там же, в прихожей. Мы даже дверь не закрыли. Сначала она стояла ко мне спиной, а после я сел на софу, а она на меня… Она стонала, называла меня по имени… Меня? Как же меня звать?
Нет, это было не мое имя!
Не могу вспомнить его, но точно знаю, что не мое.
А потом мы пили кофе. Она сидела напротив, на стуле, широко раздвинув ноги, смотрела на меня, улыбаясь, и пила горячий кофе мелкими глотками.
Как же меня зовут? У меня ведь должны быть документы… Точно! Документы!
Я поставил чашку, и вышел в прихожую. Ничего. Иду в спальню, там, на комоде портфель, в портфеле бумаги, файлы, несколько флеш-чипов, древних дисков, и пластиковая карточка с штрихкодом и фотографией — паспорт… Владимир Маковский. На фотографии все тот же не я из зеркала…
М-да… Так с ума сойти можно. Если я не уже…
Звонит мобильный, он где-то в другой комнате. В гостиной. Иду искать назойливое устройство. Вот он, зараза! Смотрю на экран. Надпись: 50100. Я знаю, что этот набор цифр — личный номер абонента. Касаюсь пальцем экрана, сканер проверяет отпечаток пальца (я знаю, что если отпечаток не подтвердится, аппарат отключится, и вся память будет стерта). На экране появляется значок соединения. Из трубки раздраженный голос: «Ты где есть, капитан?», — эти четыре слова окончательно выбили меня из колеи. Какой еще капитан? Где форма, и чья? Полицейская или войсковая? Нет, у полиции вряд ли бывают такие игрушки… У военных, конечно, могут. А может я летчик-космонавт? Ну, нет, не летчик, и уж точно не космонавт…