Университет некромагии. Отдам покровителя в добрые руки (СИ)

— Вот это. — Она наугад ткнула пальцем в список.
— А что вас не устраивает в наличии сапог и теплого плаща?
— Но они же тяжелые! Если тащить еще и их, то…
— Студиозус Зябликова, смею вам напомнить, что это — одежда. Одежду вы наденете. Я понятно объясняю? Впрочем, если вам угодно, можете пройтись по кладбищу в туфлях.
— Извините. — Она захлопала ресницами. — Я просто подумала, что… Какой у вас одеколон интересный! Хм… — Она потянулась вперед, выразительно принюхавшись, и с некоторым недоумением и удивлением заметила на его лице признаки растерянности и даже какой-то обиды.
Потом на глаза профессора навернулись слезы. Он сделал еще один глубокий вдох и внезапно чихнул.
— Что с вами? — Лилька заботливо схватила его за запястье. — Вы простыли? А как же наша практика?
Виктор Вагнер помотал головой, силясь отодвинуться, но расчихался так, что вырваться не смог.
— Вам нехорошо? — уже начала беспокоиться девушка, хотя внутри у нее все ликовало. Вот сейчас она проявит себя такой заботливой, нежной, любящей, что сердце симпатичного холостяка дрогнет.
— Мне… нет. — Виктор Вагнер закрыл лицо свободной рукой. — У вас дома есть какое-то животное, студиозус Зябликова?
— Э-э… кошка… кот.
— Кот? — Из глаз профессора брызнули слезы, и он вывернул кисть, освобождая руку. — Кот! У меня аллергия на кошачью шерсть!
Махнул на ошеломленную студентку рукой, чихнул еще раз, потом захрипел, словно ему перестало хватать воздуха, и со всех ног бросился к окну, распахивая створку и высовываясь наружу чуть ли не по пояс.
— Профессор! Профессор, что с вами? — Все студенты сорвались с места, кидаясь к преподавателю. Анна Белла спешила впереди всех.
— Не подходите!
Тот мгновенно развернулся, отмахиваясь от доброхотов.
— Оставайтесь на местах! Слышите?
Девушки и юноши замерли, с безопасного расстояния глядя, как их преподаватель чихает и трет воспаленные глаза. Вдруг вспомнилось, что практические занятия, на которых приходилось работать с подопытными животными, всегда проводил кто-то из младших преподавателей или аспиранты, а сам заведующий кафедрой никогда и близко не подходил к вивариям и лабораториям, где содержались многочисленные крысы, кошки, кролики. И только со змеями, ящерицами и жабами он иногда работал, к вящему удовольствию студентов. Теперь эта странность получила свое объяснение.
— Прошу меня извинить, — сказал Виктор Вагнер, когда немного успокоился и торопливо отпил что-то из небольшой бутылочки, которую достал из кармана профессорской мантии. — Вы, студиозус Зябликова, по большому счету не виноваты, поскольку держать в доме животное никто вам не вправе запретить…
— Левиафан не животное, — заспорила Лилька. — Он… мой покровитель.
— Покровитель? В самом деле? — вяло заинтересовался профессор.
— Да. Мне его подарила бабушка, когда мне исполнилось шестнадцать лет. Она… была со странностями, почти ни с кем из нашей семьи не общалась, кроме моей матери. А потом как-то раз зазвала меня в гости и подарила Левиафана. Сказала, что он мне будет помогать…
— И как? Помогает?
Девушка пожала плечами. Пока котенок был маленьким, он действительно был забавным и с ним приятно было играть. Он так сладко мурлыкал, свернувшись калачиком на коленях… Но, когда вырос в здоровенного рыжего котяру с непростым характером и обилием густой шерсти, которая лезла постоянно, как ни вычесывай, от него стало больше проблем, чем помощи. Однако Лилька ни за что не согласилась бы расстаться с любимцем, несмотря на то что родители были категорически против и несколько раз предлагали отдать животное в приют. Они успокоились только тогда, когда Лилька заявила, что им придется сдать в приют и ее саму. На помощь пришла бабушка, просто-напросто забравшая семнадцатилетнюю внучку жить к себе. Так они и обитали втроем — бабушка, внучка и рыжий кот. От родителей Лилька совсем оторвалась, с братом и сестрами виделась, лишь когда приходила в гости на праздники, а поступив в восемнадцать лет в Университет некромагии, и вовсе ограничила общение с семьей только письмами. И, приезжая к бабушке на каникулы, не рвалась домой.
— Это очень любопытно. — Виктор Вагнер пришел в себя настолько, что уже снова мог улыбаться, хотя глаза у него оставались красными, а из носа предательски текло. — Но наличие домашнего духа-покровителя свидетельствует о наличии сильного колдовского дара, но почему в таком случае вы пошли на некромантию? Факультет ведовства, как мне кажется, был вам ближе…
Анна Белла и ее подпевалы противно захихикали, и Лилька испытала острое желание навести на них порчу. Желание было настолько сильным, что девушка сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Нет, сейчас не время и не место! Здесь и сейчас надо было держать себя в руках.
— Ну, ведовство мне показалось скучным и неинтересным, — ответила она. — Там много от прорицания, а мне оно плохо дается…
На самом деле Лилька увидела в приемной комиссии Виктора Вагнера и, как многие девушки до нее, твердо решила, что будет учиться только у этого красавца.
— Понятно. И вы пошли учиться тому, что вам давалось проще и легче, — кивнул тот. — Вас можно понять, но… Но в свете последних обстоятельств я бы посоветовал вам подумать о переходе на факультет ведовства. Понимаю, последний курс, а вам придется вернуться на курс назад и проучиться в университете еще не год, а целых два плюс все каникулы наверстывать программу, но, со своей стороны, готов оказать помощь и содействие. Вас переведут без лишних проволочек. Я могу свести вас с деканом факультета ведовства уже завтра и…
Дальше Лилька почти не слушала. Ей стало страшно. Это что же выходит?
— Вы… меня отчислите? — пролепетала девушка. — Но я… я же успеваю! По всем предметам!
Конечно, она далеко не отличница, но благодаря помощи безотказного Вальки учится лучше многих девушек.
— Да, мне известен табель вашей успеваемости, и поэтому говорю еще раз — проблем с переводом быть не должно. Это чисто формальная процедура.
— Но почему?
— Из-за практики. Практика для будущего некроманта — это все. Боюсь, вы не сможете ее пройти.
Хихиканье за спиной оборвалось. Ее соперницы то ли ужаснулись, то ли онемели от восторга.
— Почему?
— Из-за вашей… хм, наверное, все-таки моей особенности. Я не могу быть вашим руководителем практики, поскольку у меня аллергия на кошачью шерсть. Вы наверняка захотите взять ваше… животное с собой. Нашей группе придется несколько недель провести вместе. Вы, конечно, будете занимать отдельную комнату, но все равно. — Он покачал головой. — Тем более что в уставе университета сказано, что в общежитии запрещено содержать животных, представляющих опасность для здоровья окружающих. Аллергия входит в число опасных заболеваний. Я имею полное право не допустить вас до практики. А это значит, что вы не напишете дипломной работы и не получите диплома о высшем образовании. И о работе по специальности вам в таком случае тоже придется забыть навсегда.
Слова прозвучали как смертный приговор. Лилька сидела ни жива ни мертва.
— Но неужели ничего нельзя сделать? — пролепетала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.
— Можно, — смилостивился Виктор Вагнер. — Есть три выхода из положения. Первый я только что озвучил: вы переводитесь на другой факультет, учитесь в университете лишний год и получаете диплом ведуньи. Второй: вы договариваетесь с кем-либо из ваших однокурсниц о том, чтобы поменяться с ней местами и проходить практику у другого преподавателя. И третий: избавляетесь от вашего кота.
Молчание за спиной сменилось напряженным сопением. Ну как же! Анна уже спит и видит себя на ее, Лильки, месте и только и ждет, чтобы та согласилась. А вот фигушки!
— Я могу подумать?
— Думайте. До завтра.
  
3
 
Из учебного корпуса девушка выбралась, еле держась на ногах. Обрушившийся на нее удар был слишком силен. И самое противное, что ее соперницы были рядом, видели ее унижение и теперь только и будут что подкарауливать подходящий момент, чтобы отомстить. Декан поставил срок до завтра. Через несколько часов она должна будет принять решение. Но что делать? Девушка была растерянна и чувствовала себя так плохо, что, завернув в аллею, села на ближайшую скамейку и дала волю слезам, не беспокоясь, что ее кто-нибудь увидит.