Синева (СИ)

Флурной бросила на экран мимолётный взгляд:
- Ну и что? 
- За последние несколько минут сейсмоактивность в зонах разломов Сан-Андреас, Новый Мадридский, в области парка Йеллоустоун и ещё в десятках других мест, растёт по экспоненте. Увеличивается в десятки и сотни раз! Скрыть это не удастся. Сейсмические службы США наверняка уже в курсе происходящего. 
Скоро это появится в новостях по ТВ. 
Далее, строкой ниже, вижу, что толчки и сотрясения почвы во многих штатах подтверждают геологические службы и наблюдатели на местах. Скоро начнётся стихийная паника среди гражданского населения, хаос, беспорядки. Ситуацию надо срочно брать под контроль! 
Миссис Флурной, близоруко прищуриваясь, вглядывалась в безобидные строки на мониторе, пытаясь понять, чем эти буквочки и цифирьки грозят победному окончанию такого великолепного стратегического замысла лучших умов феминизма, как операция «Несокрушимая решимость». 
Осталось ещё совсем немножко – уничтожить атомным ударом русскую авиабазу Хмеймим и несколько кораблей… И всё! И русские сдадутся. Испугаются. Приползут на коленях молить о пощаде! Дамская логика подсказывает именно такой конец операции по принуждению России к смирению и потом её вечному статусу колонии.
И тут… какая-то глупая…сейсмическая активность… не вовремя…
Флурной растерянно оглядела встревоженных генералов и адмиралов-мужчин в зале, вскочила с места. Потёрла ладонью лоб. Опять села. Пошепталась с военными подругами. Те недоуменно переглядывались, не зная, как реагировать.
Тогда министр обороны, подавив своё обычное высокомерие, сдержанно обратилась к Говарду:
- Что вы предлагаете, генерал Дуглас?
Тот чётко и решительно отрубил:
- Немедленно остановить операцию. Отозвать ультиматум и извиниться за недоразумение, связанное со стычкой у берегов Сирии. Признать в ней свою вину – всё равно существуют видеозаписи атак наших самолётов на русские суда. Русские только оборонялись.
Самое главное сейчас - срочно выявить зоны возможных катастроф в Америке, связанных с сейсмической активностью. Организовать эвакуацию людей в безопасные места. Спасать то, что ещё можно спасти. Посмотрите на показания сейсмических датчиков – они растут! Пробуждение одного только Йеллоустоунского вулкана – это катастрофа национального масштаба!
А тут мы видим тряску и в других опасных зонах - областях огромных разломов на стыках тектонических плит. Вся Америка может провалиться под землю! И это всё может случиться из-за непродуманного использования недостаточно исследованного вида оружия, которое привело в действие неизвестные нам механизмы в глубинах планеты. Нельзя было вообще применять такое оружие, тем более в запредельно форсированном режиме!
Нужно срочно принимать решение, госпожа министр!
Флурной сидела с белым вспотевшим лицом от неожиданно свалившихся на голову проблем. Ведь только что всё было хорошо и в целом шло по плану! А двенадцать сбитых самолётов и погибших лётчиков – это мелочи для операции такого масштаба – устрашения и покорения России!
Её подружки примолкли и тревожно поглядывали на строки с информацией о растущей сейсмической активности. Что делать? Они явно этого не знали.
Министр обороны попыталась сказать в микрофон что-то саркастическое, по поводу безосновательного паникёрства, но голос её не слушался. 
Она прокашлялась. Дрожащими руками придвинула к себе усик микрофона и, пытаясь говорить твёрдо, выдавила:
- Я вынуждена… посоветоваться с госпожой Президентом. Прямо сейчас.
Зал замер в ожидании.
По личному закодированному каналу Флурной со своего места вызвала Хилари Клинтон, включила громкую связь на акустику зала и, сдерживая волнение, доложила о возросшей сейсмической активности в Америке, об опасных зонах, ссылаясь на показания геологических служб и сейсмологов. Попросила разрешения отключить установки «ХАРП» и системы сейсмического оружия.
Реакция Хилари никого не удивила…
Крики, истерика, возмущение.
Флурной пыталась вклиниться в монолог Клинтон и сказать, что включен режим громкой связи, но Президент США не слушала своего министра. Она ругала Мишель на чём свет стоит, не стесняясь в выражениях. Все знали, пока «старуха» не выдохнется, она не остановится, знали и покорно ждали.
Когда Хилари устала кричать, Флурной всё же умудрилась вставить несколько слов о необходимости подготовки населения в опасных зонах к эвакуации и приступить к мерам по предотвращению национальной катастрофы из-за возможного пробуждения Йеллоустоунского вулкана. Его извержение может привести к трагедии планетарного масштаба.
Клинтон начала кричать снова. Утихомирилась минуты через три. Наступила тяжёлая тишина.
Флурной хватило ума не сказать Хилари о включённой громкой связи. Сейчас это было уже ни к чему. Разве что госпожа Президент завелась бы ещё на несколько минут…
Генералитет армии США молча ждал, чем кончится разговор с Президентом.
Но ясность положения пришла с другой стороны.
Началось всё с мелкой дрожи в зале, как будто где-то рядом строители включили перфораторы. Серии вибраций через гладкую и твёрдую поверхность столов и пола передавались к рукам. Вибрации ощущались ногами через подошвы обуви. Смягчённые мягкими сидениями кресел, низкочастотные колебания явственно чувствовались даже генеральскими ягодицами, в том числе и дамскими.
Зал, полный высокопоставленных офицеров, затих.
Удивлённые и опасливые взгляды забегали по стенам, потолку, полу, несущим колоннам.
Войтель, оглядывая паркетный пол, пробормотал Дугласу:
- Что за чертовщина? Это строители? Или где-то забарахлил электродвигатель лифта?
Дуглас, озираясь по сторонам, ответил:
- Непохоже. Это подземный уровень с особым допуском. На время проведения здесь совещаний, заседаний штабов и работе команд по управлению операциями, рядом не может быть никаких строителей или несогласованных ремонтов. Какая-то авария? Вероятность ничтожна.
- Тогда что это?
- Не знаю, - задумчиво отозвался Говард.
Вскоре вибрации пола исчезли. Зал облегчённо выдохнул, все взоры опять обратились к растерянной Флурной.
Госпожа Президент ещё не отдышалась после своего эмоционального выступления и министр обороны подобострастно ждала, когда же её патронесса, наконец, успокоится и ответит по существу заданных вопросов.
Примерно через полторы минуты Клинтон пришла в себя и начала новую речь о том, что никому из военных нельзя поручить даже маленькую простую задачу. Не справятся. Совсем потеряли ответственность и умение думать! Как только посмели предложить отключить…
Возмущённую речь Хилари грубо прервали силы, которые плевать хотели на её высокий государственный пост и почётное место на всемирном Олимпе власти.
Пол под ногами тихо дрогнул, потом сильно дёрнулся, потом затрясся мощными толчками. Эти вибрации были уже совсем непохожи на работу ручного перфоратора.
С потолка посыпалась штукатурка, лампы освещения замигали, а громадный оперативный экран треснул пополам и накренился, повиснув на креплении с одной боковой стороны.
Всё помещение закачалось, заходило ходуном, как капитанская каюта на старинном парусном фрегате, попавшем в десятибалльный шторм.
Визг дам в генеральских мундирах заложил уши! 
Высокопоставленные феминистки немедленно потеряли весь свой надменный начальственный вид, орали, визжали и бестолково метались по залу, сея всё большую панику в рядах своих подруг, которые из «несгибаемых железных леди» и «лучших офицеров армии США», вдруг, мгновенно превратились в охваченных ужасом, самых обыкновенных слабых женщин...
Кто-то из них, с перепугу, залез под стол. Кто-то, разинув рот и закатив глаза, сидя в кресле, бессмысленно раскачивался из стороны в сторону.
Адмирал Грин, встав с места, громко, на всё помещение гаркнул:
- Всем немедленно покинуть зал! Бегом! Операция «Несокрушимая решимость» окончена! Чуть тише добавил:
- Доигрались, дуры!