Поющий на рассвете (СИ)

Между их мирами не было противостояния, но и торгово-дипломатических связей тоже было очень мало. Для минотавров мир китсунэ был странной экзотикой, редкостной и непонятной, лисы-оборотни были закрыты и самодостаточны. Менедем знал, что недавно они пережили войну между двумя родами оборотней. Китсунэ победили, но Идзуо, который у них был то ли принцем, то ли сыном принца, сплавили подальше, на нейтральную территорию. Записать Идзуо себе как еще одну победу минотавр был не прочь. Но утром придется расстаться… Ни к чему продолжать отношения дольше необходимого. А пока… Он отпер дверь, зачарованную только на его кровь, подхватил лиса, едва та захлопнулась за их спинами, и понес на ложе.
Через минуту сыгравшийся оркестр соседей вместе с их спевшимся хором принялся под стук со всех сторон желать им много всего нехорошего. Идзуо стонал и хохотал, но остановиться не мог, было слишком хорошо. Слишком, чтобы продолжать эти встречи. Но как отказаться? Он избалован вниманием, властью и потаканием своим прихотям. Он не желал выпускать из рук эту рогатую загадку, ведь секрет Менедема еще не разгадан.
— Если еще раз сегодня будете трахаться — трахалку оторву, — заорали сверху.
Идзуо взвыл и от смеха пополам с наслаждением кончил бурно и продолжительно. Менедем задумался, сможет ли ехидна оторвать ему член, решил, что злить лишний раз не стоит. Когда выкупанный лис уютно свернулся клубком у него под боком, словно так и надо, и спокойно уснул, минотавр поднялся и сел за стол, придвигая к себе чернильницу и кипу листов тонкой бумаги.
«Прекраснейшей из смертных, королеве Аспасис мой привет и любовь.
Как ваше здоровье, драгоценная матушка? Все ли в порядке дома? Здоровы ли мои сестры и брат? У меня все хорошо, благословением богов».
Он запечатал послание и отправил его вместе с магическим вестником. После просмотрел несколько бумаг, спрятал в зачарованную опять же на свою кровь шкатулку и с чистой совестью улегся, обнимая любовника. Он теплый, жаль, что завтра придется его выставить… Никаких близких отношений… Все равно они обречены на провал. Рано или поздно он вернется к себе, а китсунэ — к себе, обоих ждет династический брак. Да и миры — они настолько различны, что он бы не смог представить Идзуо в коротком хитоне и плаще среди золотых прибрежных дюн его родного острова. Как и себя в этих его многослойных одеждах среди цветущих деревьев или где они там живут, лисы.
Утром оказалось, что, отыгрывая свою роль недалекого глупого минотавра, с трудом осиливающего программу одного года за три, он не может внятно объяснить Идзуо, почему им не следует продолжать спать вместе.
— Ну… Соседи жалуются…
— Хорошо, я попрошу кого-нибудь навесить на твою комнату заглушек, — беспечно отмахнулся лис.
Менедем тяжело вздохнул и задумался. Что же китсунэ от него нужно? Только ли в сексе дело?
— Менедем, я сегодня не успею провести Леонта на пару по межрасовому праву, ты не мог бы?..
— Да, могу, — сразу согласился минотавр.
— Спасибо, мой герой, — лис повесился ему на шею, чмокнул в нос и умчался.
Менедем вздохнул и пошел искать птицу. Зачем Идзуо сирин? Только ли потому, что он экзотичен? Или из-за его магии? Надо будет потом разобраться с этим всем. Пока же он постучал в двери комнаты Леонта и на робкий вопрос, кто, прогудел:
— Менедем, птица. Тебе пора на занятия, я пришел вместо Идзуо проводить.
Леонт сразу же выскочил, видимо, минотавр внушал ему доверие. До колокола, возвещающего начало занятий, оставалось совсем немного времени, а сирин так смешно семенил в своих длинных одеждах, что Менедем просто подхватил его, усадил на плечо, велел держаться за рога и прибавил шагу. Задуматься о том, как это выглядит, он не успел. Их провожали странными взглядами. Опустив птицу на пол у порога его аудитории, минотавр пообещал, что зайдет за ним после колокола, посоветовал ждать и никуда не уходить одному, может, если не успеет он, примчится Идзуо.
— И никому не давай свои перья, — напоследок сказал он, проведя широченной ладонью по крылу сирина. — Они очень красивые, лучше им быть на твоих крыльях, чем в чужих руках.
— Но… — Леонт опешил. — Ведь… Да, ты прав, — он вспомнил, что теперь под защитой.
Голоса Менедем не приглушал, все, кто зарился на перья сирина, прекрасно слышали его в гулкой аудитории. Можно было быть уверенным: больше никто не подойдет и не выдернет внаглую перо из крыла.
Клейта на занятиях не было, остальные демоны зло поглядывали, но не приближались. Менедема же перед его аудиторией перехватил дух-посланник и передал приказ директора явиться пред его светлы очи. Минотавр что-то промычал и поплелся в указанном направлении.
В просторном кабинете, светлом и золотистом от обилия полированной бронзы и дерева, его уже ждали.
— Проходите, студент, — кивнул директор.
— А что случилось? — Менедем не понимал, в чем причина его вызова сюда.
— На вас жалуются, Менедем. Вы возмущаете спокойствие общежития.
Минотавр приободрился и отбросил маску. С директором не было нужды в ней, этот мужчина и так знал его, его ситуацию и причины.
— Господин директор, я как раз собирался просить вас предоставить тот дом, о котором вы говорили год назад.
— Вы все-таки готовы перебраться туда? Отлично… Одна проблема решена.
— Есть еще какие-то? — поинтересовался минотавр, следя, как по мановению руки директора на столе разворачивается свиток приказа о заселении Менедема в означенный дом, прикреплении к оному двух духов-служителей и выдаче всего необходимого для обитания вне общежития.
— Ваш курс обучения… Сколько вы намерены еще затягивать его?
Менедем опустил голову.
— Я не знаю. Срок моего изгнания еще не окончен.
— Что ж… Тогда продолжайте. Только не бодайте больше демонов.
— Если эти демоны не станут приставать к тем, кто слабее — обещаю, и кончиком рога не трону, — усмехнулся минотавр. — Ну и красные рубашки… Он здорово рисковал, и не только из-за меня.
— Я напомню правила поведения в академии, — уверил директор.
— Тогда я могу идти, господин директор?
Менедема отпустили, видимо, больше никаких претензий к нему не было. У двери его ожидал один из духов-служителей, сообщивший, что все вещи студента Менедема перенесли в дом, там навели порядок и скоро закончат обставлять и раскладывать все по местам.
— Благодарю, ты свободен.
Пора было идти на занятия, а потом еще и птицу ловить.
В обеденный перерыв он встретился с Идзуо, тот, выпытав, что минотавр переселился, загорелся отпраздновать его новоселье.
— Му-у-у-у! — больше ничего Менедем придумать не смог. — Зачем?
— Затем! Решено, я достану немного вина, вечером можно будет украсить дом живыми звездами, — так называли магических светляков. — Пернатенький, хочешь с нами?
Леонт поперхнулся своим яблочным соком и мучительно закашлялся. Идзуо похлопал его по спине.
— Хочешь или нет?
— Я… кха…
— Ты никуда не выходишь из общежития, только в сад, и то редко, — усмехаясь, говорил лис. — Так нельзя. С нами тебя никто не тронет, а о репутации не беспокойся, мы пригласим еще кого-нибудь, все будет пристойно: танцы, песни, немного вина, сладости.
— Тогда я согласен, — осмелел Леонт.
— Вот и чудесно. Менедем, рогатенький мой, ты ведь проводишь птичку на занятия? Мне нужно все организовать, полагаюсь на тебя, — китсунэ собственнически, но очень ласково почесал минотавра за ухом, не дав ему вставить и слова, снова чмокнул в нос и испарился.
Менедем только моргал. Что это сейчас было? Как это понимать? Леонт даже рассмеялся, глядя на его морду:
— Кажется, один белохвостый лис решил прибрать тебя к рукам. Они такие… наглые, но обаятельные, эти китсунэ.
— Зачем меня прибрать? — минотавр уставился на него.
— Ты красивый, сильный, умный и надежный.
Теперь подавился глотком воды Менедем, едва не расплескав всю ее из широкого серебряного кратера.