Игра отражений (СИ)

— Обожаю запах миндаля, — признался Кристиан, зачерпывая десерт ложечкой. — М-м-м… Божественный вкус. Это волшебство, это магия.
— Это всего лишь искусство, помноженное на опыт предков и собственный. Валенсо — потомственный, можно сказать, маг сковородок и кастрюль. Его род уже более трех веков служит моему роду и, надо сказать, служит не за страх, а за совесть. И за хорошее вознаграждение, конечно же.
Кристиан что-то пробормотал, не отрываясь от восхитительной сладости, напоследок облизал ложечку.
— Будь мы дома, в палаццо Сан-Марко, отец вызвал бы повара, чтобы лично высказать мнение об угощении, но здесь так не принято, — заметил Доминико, лукаво щурясь.
— Ну, жить по традициям здешних мест всегда вы не обязаны, не так ли? — улыбнулся Кристиан.
— Так я позову Валенсо?
Кристиан кивнул:
— Да. Такое искусство требует похвалы.
Повар выскочил из-за двери, как чертик из коробочки: пухлый, невысокий, зато обладающий густейшими роскошными усами, щегольски закручивающимися в кольца, и намечающейся лысинкой в буйных кудрях. Застрекотал на родном языке, услышав похвалу, всплескивая руками и кланяясь.
— Валенсо не говорит на языке островов, хоть и понимает его, — посмеиваясь, сказал Доминико, — я переведу вам. Он счастлив узнать, что и здесь нашелся ценитель истинного искусства, говорит, что готов приготовить для вас самые изысканные блюда, если пожелаете. Он льстец, но искусство кулинарии подвластно ему в полной мере, драгоценный дон Кристиан.
— Я достаточно неприхотлив в еде. Но вот сладкое, — Кристиан развел руками. — Каюсь, я готов питаться только сладостями, если б это было возможным.
— Валенсо, ты этого не слышал! О, он ведь будет баловать вас! Выпросит разрешение у меня, а я тоже не устою и дам его.
— И в итоге я не влезу в свою одежду, бедная Бекки, ей ведь придется все это перешивать. А Уолтер — это мой повар — как же он будет недоволен…
— Я буду тверд… Ну, по крайней мере, я постараюсь взять себя в руки и не растаять, как тростниковый сахар в кипятке, от прекрасных глаз донны Кристины и вашего змеиного обаяния.
Кристиан рассмеялся:
— Это будет очень нелегко. Я очень обаятелен и отлично умею соблазнять.
Доминико покраснел и уткнулся в чашку с кофе.
— Вы жестокосердны.
— И в чем же выражается мое жестокосердие? — полюбопытствовал лорд Сент-Клер.
— Вам доставляют удовольствие мои мучения, и вы продолжаете меня испытывать и смущать. А я не знаю, как спросить то, что меня сводит с ума.
— Просто скажите словами. И не сходите с ума, — Кристиан чуть подался вперед.
Доминико вздохнул, покусал нижнюю губу, и без того полную и манящую поцеловать ее.
— Обещайте, что не станете смеяться надо мной.
— Клятвенно заверяю. Спрашивайте.
— Я не спрашивал у матушки, как раньше двуликие искали себе избранников, потому что в том возрасте мне это и в голову не приходило. Но сейчас я не знаю, что мне делать. Я ведь и в самом деле люблю женщин и никогда не смотрел на мужчин как на возможных партнеров, хотя в Сагранзе нередки подобные браки. Но если… не будете ли вы чувствовать себя обделенным? — от щек Доминико уже можно было спокойно зажечь камин.
— Если в спальне я буду лишь в женской ипостаси? Нет, мне нетрудно, — спокойно отозвалась Кристина, поддергивая рукава рубашки повыше.
— Ну что же вы творите, драгоценнейшая донна, — почти простонал юноша, смущение которого перешло некоторую грань и стало чем-то отдельным, отчего Доминико даже несколько успокоился. — Вы искушаете и без того каждым мигом своего существования, а лицезреть вас в мужском платье — это удар по моей незрелой душе! — он даже улыбнулся, показывая, что это была шутка.
— А костюм кажется весьма скромным, — невинно улыбнулась Кристина. — Вот если б тут было жарко, и я успел развязать платок, презрев приличия…
— Я признаю, что вы прекрасны, — неожиданно твердо сказал Доминико, — но не стану нарушать правила приличия. И компрометировать даму. Мой отец коснулся матушки только на брачном ложе, несмотря на то, что были возможности и желания ранее. Простите мне, если это не укладывается в привычные вам нормы, но я последую примеру отца.
— Как приятно встретить столь благовоспитанного юношу, — заявил Кристиан. — Ну что ж, думаю, что дел нам хватит обоим до послезавтрашнего вечера, — он поднялся, приводя в порядок одежду.
— Я все же могу надеяться на завтрашнюю прогулку? — поднялся и сагранзец.
— Разумеется, жду вас в парке, на том же месте, что и сегодня, — Кристиан поклонился.
— Непременно буду, — ответил привычным полупоклоном Доминико.
====== Глава пятая ======
Едва только простучали копыта белоснежного жеребца, унесшего лорда Сент-Клер, Доминико лихорадочно написал записку и вызвал Анхеля.
— Это срочно отнести лорду Дамайну. И дождаться ответа.
— Да, дон Доминико, — Анхель поспешил отвезти записку, чувствуя, что затевается нечто весьма интересное. Как и все слуги рода Саматти, он был вышколен и четко придерживался правила «не подслушивать разговоры хозяев и не давать это делать другим». Поэтому он остался в неведении касательно особенностей «лорда и леди Сент-Клер».
Когда лорд Джон развернул записку, брови его взлетели, казалось, коснувшись седой шевелюры.
— Вот как? Срочно? Что ж, молодой человек, подождите внизу и сопроводите меня к вашему господину.
Значит, Кристиан все-таки рассказал все? Ну что ж, остается надеяться, что это не повредит ему.
Юный лорд Даркмайр был явно взбудоражен выше всяческих приличий, «держать лицо» он то ли не умел, то ли не мог, поглощенный своими переживаниями.
— Еще раз приветствую вас, дон Дамайн, — несколько нервно и оттого резко поклонился Доминико. — Возникли некоторые неотложные вопросы, которые… Да, дьявол, мне просто жизненно необходим ваш совет, дон Дамайн!
— Я понимаю, лорд Даркмайр. Добрый день. Присядьте и связно изложите, что случилось.
— Случилось то, что послезавтра будет объявлено о нашей помолвке с донной Кристиной, — усилием воли Доминико взял себя в руки и сел. — А я, как последний идиот, не удосужился даже узнать, что полагается дарить избраннице в этот день, кроме кольца. И какой камень она предпочтет видеть в нем… И вообще, что мне делать?!
— Для начала, еще больше успокоиться. Преподнести Кристине вы должны лишь кольцо. Выберите изумруд, но помните, что это лишь помолвка, кольцо должно быть элегантным и скромным.
— Да, да, изумруд, как ее глаза, колдовской и загадочный, — Доминико потер виски. — Я прошу прощения, что так невежлив… Слишком неожиданно старая легенда, сказка стала явью… И я до сих пор не могу поверить, что драгоценная донна Кристина — это еще и дон Кристиан…
Дамайн погладил его по плечу:
— Выпейте воды. Успокойтесь.
— Я… О, Мадонна, я молю о прощении. Желаете чаю? Кофе? Мой разум явно в затмении, раз я не вспомнил о приличиях. К тому же я так поспешно вызвал вас, наверное, оторвал от дел? Простите, дон Дамайн.
Лорд вежливо согласился на чай и уверил, что его никоим образом не оторвали от дел. Через полчаса неспешного чаепития Доминико успокоился довольно, чтобы связно и здраво мыслить.
— Раз уж вы здесь, а я подготовил все долговые расписки покойной тетушки, мы могли бы заняться делами?
— Разумеется, давайте, взглянем и посчитаем, — согласился лорд Дамайн. — Вычтем расходы на помолвку, бал и приглашения на вечер по случаю вашей помолвки.
— Но… Но это по праву мои расходы! — изумился юный лорд.
— Юноша, ну как я буду брать деньги с жениха моей племянницы? Да, я вложился преизрядно в это поместье, но ведь однажды, хочется верить, Кристина станет царить в нем.
— Я человек чести, дон Дамайн. И долги приучен отдавать сполна. К тому же, будут еще расходы на свадьбу, а в средствах я не стеснен. Не отказывайтесь от этих денег, впрочем, если у вас есть желание помочь, я с радостью приму помощь несколько иного рода.
Доминико глотнул остывшего чаю, поморщился и отставил чашку.