Игра отражений (СИ)

Вик до крови закусил губу, но времени переждать ему просто не дали, да и сумасшедшее желание резанувшая по нервам боль не пригасила. Было очень странно, его будто наполнили до краев, запечатали, как духа из османских сказок. Уилл же понимал только одно — ему хорошо, настолько хорошо, насколько вообще бывает. Даже до боли. Вик вскидывал бедра на каждое его движение, надрывно стонал, впиваясь пальцами в плечи. Широко распахнутые глаза казались затуманенными, как у пьяного. Уилл в последний раз вбился в его тело и замер, переживая момент легкости и опустошения. Казалось, что если он отпустит Вика, взлетит вверх как под порывом ветра. Между их телами было мокро и горячо, значит, Вик тоже получил свою долю удовольствия.
Виктор потихоньку расслабил руки, на плечах Уилла остались алые вмятины с багровыми следами ногтей.
— Как ты себя чувствуешь? — Уилл поспешил с него сползти и плюхнуться на матрас.
Виктор ответил витиеватым ругательством, но на искусанных в кровь губах сияла блаженная улыбка.
— Сумасшествие какое-то, — признался МакТавиш.
— Наверное. Но мне еще никогда не было так хорошо, — усмехнулся Вик.
— В смысле, ни с кем, или я первый, кто соблазнился на твои мышьи прелести?
— Скажем так, ты первый, кому я отдался.
Уилл сперва почувствовал себя польщенным, потом озадачился:
— А почему?
— Потому. Только с тобой мне этого захотелось.
— Все равно, скоро уплывешь, махнув хвостом на прощание, только я тебя и видел.
Вик не стал подтверждать очевидное.
— А ты скоро женишься.
— Но сегодня все равно было лучшим, что когда-то у меня было, — коряво изъяснился Уилл.
— Поверь, у меня тоже, — усмехнулся Вик, правда, уточнять, что встать прямо сейчас не рискнет, не стал. Он и завтра-то, наверное, с трудом сможет идти не кавалерийской походкой.
Уилл счел, что достаточно отлежался для того, чтоб доползти до ставшего родным ведра с водой и произвести помывку себя и Вика. Нет, это было хорошо. И одновременно было почему-то так тоскливо. Завтра он отведет Вика в клан, потом проводит до равнины. И — прощай, мыш. Виктор лежал, закрыв глаза, как показалось Уиллу, задремал. На самом же деле, тот попросту боялся, что Уильям сможет увидеть в его глазах то, что показывать было нельзя никак и никогда. То, что подростковая влюбленность с первого курса Академии никуда не девалась, черти б морские ее взяли. И сейчас от того, что это сумасшедшее чувство перерастало во что-то еще более ужасное, стальными когтями рвущее душу в клочья, хотелось выть и кататься по полу, как от боли.
Уилл обтирал его аккуратно, стараясь не разбудить задремавшего. Какой он все-таки — налюбился, и спать сразу же. Вик перехватил его руку, сжал, не зная, что сказать. Он не имел права говорить вообще ничего, ведь максимум через четыре дня он умчится отсюда обратно в Савентум, а там, под парусами «Уэлли Стар» — в море. И гарантии, что они снова встретятся, нет. Судьба моряка непредсказуема. Сегодня попутный ветер, завтра шторм, послезавтра пираты, мель в неизведанных водах, кракен или риф.
Уилл лег рядом, обнял его:
— Спи, мыш, тебе завтра понадобятся все силы.
«О, да. Еще больше сил мне понадобится, чтобы уехать от тебя».
Вик уткнулся ему в плечо носом, вдыхая запах, так похожий на запах моря, но с примесью смолистого и верескового ароматов, и все же уснул.
Утро наступило, по мнению Уилла слишком быстро и безжалостно. Так хотелось бы еще подремать в тепле или просто поваляться, обнимая спящего Вика.
— Уже утро, мышастое, просыпайся, — Уилл разбудить его решил поцелуем.
А что? Имеет право на романтику. Кто их вообще видит или слышит? Можно мыша хоть солнышком, рыбонькой и конфеткой обзывать, называть, то есть.
Вик сначала ответил на поцелуй, а только потом проснулся. Сонно поморгал, фокусируя взгляд на Уильяме, улыбнулся:
— Вставать? А вроде только легли…
— Да, но уже утро. Пора завтракать и отправляться в клан.
Выпускать Вика из объятий не хотелось совершенно.
— Угу, — согласился Авенбрайт, но не шевельнулся. «Пожалуйста, еще минутку, пусть это мгновение продлится вечность, Боже!» Он и сам понимал, что эта молитва звучит попросту богохульно, такие, как он, никогда не станут считаться праведниками, и молитвы их услышаны не будут. Уилл снова поцеловал его и нехотя сдвинулся в сторону края кровати. Всю «прелесть» вчерашнего соития Виктор прочувствовал, когда попытался подняться с постели. Непередаваемое ощущение. Он с трудом разогнулся, делая вид, что все хорошо.
«А что ты хотел? Скажи спасибо, что простыни не как после первой брачной ночи».
Уилл возился с завтраком, разогревал вчерашнюю кашу. Прикончить ее, вымыть котел и закрыть дом. Неизвестно, когда теперь он вернется сюда. Пора уже перестать бегать от судьбы. Женитьба так женитьба.
— Был бы ты девкой, мыш… Сразу же в мешок — и жениться, как Бешеную Марго.
— Был бы я девкой, Йети, тебе не понадобился бы мешок, — болезненно усмехнулся Вик.
Уилл только рукой махнул:
— А что толку теперь? Был бы ты из любого горского клана хотя бы, отец бы еще подумал, может.
Авенбрайт молча кивнул. Да, что уж тут поделать? Да и смысл что-то делать, если ему скоро снова в море? Внутри, словно игла, воткнувшаяся в сердце, кололо понимание: если сейчас они расстанутся, то это уже навсегда.
— Ешь садись, мыш. А я схожу, посмотрю, как там тропы.
Вик поел стоя, сидеть было куда хуже, чем ходить. Потом оделся и вышел во двор, проверил свою лошадь. Та была довольна и сыта, вычищена. Погода была прекрасная, в меру солнечно, чтоб не слишком слепило, в меру холодно, чтобы взбодрить. Словно горы пытались хоть как-то порадовать Виктора. Он полюбовался на белоснежный покров, на темную зелень елок, на глубокие синие тени, казавшиеся провалами во что-то потустороннее. Горы были прекрасны, достойны восхищения. Но он больше любил море, видно, все же целовали его проказницы-русалки, когда только, бог весть.
— Ну что, мыш, идем собираться, — позвал Уилл. — Нам тут путешествовать недалеко, через пару-тройку часов доберемся.
— Дьявол, я бы не добрался до Керрен-мид в метель, — выдохнул Вик, когда их путь по заметенным узким тропинкам, неизвестно как находимым Уиллом, закончился у ворот крепости Керрен, являвшейся родовым гнездом клана МакТавиш.
— Повезло тебе, мыш, несказанно повезло, — усмехнулся Уилл, пережидая, пока их впустят. — Готов встретиться со старой Мойрой? Главное, не смущайся ничего, а то любит она в краску повгонять.
— Меня, пожалуй, вгонишь, — фыркнул Виктор. — Уилл, а какого дьявола тебя той ночью в метель понесло на улицу?
— А вот что-то вот тут, — он бухнул себя кулаком в грудь, — заныло и погнало.
— Ну, — как-то даже немного удивленно повел плечом Вик, но больше ничего не успел сказать: ворота замка распахнулись, решетка поднялась, и пришлось идти, ведя под уздцы лошадь. К слову, в седло Вик за все время пути так и не сел.
Встречали их четверо горцев, похожих на Уилла, как бывают похожи горошины в одном стручке, сразу же приняли его в медвежьи объятия, приветствуя.
— Жениться надумал, раз явился?
— А отец уже у окна с арбалетом караулит, чтобы ты опять не сбежал.
— Мне к бабушке надо, — отбивался Уилл. — Вон, привез к ней гостя.
— Наш будущий дедушка? — все заржали.
— Увы, не дорос я еще до сватовства к матриарху клана, — отшутился Вик.
— А ты попробуй, вдруг да и сладится дело.
— Что у вас тут за шум? — во двор выплыла, иначе и не скажешь, немолодая, но все еще удивительно красивая женщина, похожая сама на зиму в горах, кутаясь в белые меха, по которым разостлалась серебряная коса.
Горцы сразу притихли, как-то даже вроде стали меньше ростом.
— Гостя к тебе привез, бабушка, — осмелился все-таки сообщить Уилл.
— Гостя? Это хорошо. Иди за мной, гость. Имя-то какое странное.
— Меня зовут Виктор Авенбрайт, достопочтенная, — склонился перед ней Вик. Поклон был достоин особы королевской крови.