Игра отражений (СИ)

— Много отдыха, свежая пища, прогулки. Постараюсь не нагружать тебя бумажной работой. В любом случае, никаких лишних волнений.
Кристина уткнулась мужу в плечо:
— Мне страшно.
Нико просто крепко обнял ее, поцеловал в висок.
— Все будет хорошо, Кристо. Поверь мне, мы со всем справимся.
— А если дочь? Что, если у нас дочь? Я первый Рыцарь, что будет рожать… Если проклятье распространяется и на меня?
— Кристо, успокойся. Никаких проклятий не будет, — он подумал и твердо сказал: — Когда вернемся в Сагранзу, я сам, лично, найду кого-нибудь из своей родни и потребую, чтоб сняли все проклятья с тебя и твоей крови. Малефис — могущественные создания, уверен, они помогут.
— А я доживу до возвращения? Мать умерла рано.
— Перестань себя накручивать. Через месяц закончим все дела здесь и вернемся. Кристо, ради тебя я их даже из зимней спячки выцарапаю.
Кристина невольно фыркнула, представив себе, как муж будит какую-нибудь спящую красавицу-духа с криком: «Бабушка!»
— Что? Правду тебе говорю, поеду в горы, возьму охотничьего хоря, выслежу и привезу тебе малефис. Чтоб лично сказала, что никаких таких проклятий не будет! — Доминико загорелся идеей, глаза блестели.
— Охотничьего хоря? Выслеживать малефис?
— А, ты же не знаешь. В горах охотятся не с собаками, а с соколами или натасканными на охоту хорьками. Или ласками.
— И кого может поймать охотничий хорь? — заинтересовалась Кристина.
Доминико фыркнул:
— Не поймать, Кристо. Выследить. Привести охотника к гнезду или логову. Это же не загонная охота.
— И что, хорь почует, где спит малефис?
— Если натаскать на кровь — да, возможно. Или на запах. Запах у малефис немного специфический, я думал, ты заметила.
— Я заметила, — согласилась Кристина.
Экипаж остановился, подбежавший слуга распахнул дверцу. Маркиз помог супруге выбраться из экипажа. Их уже встречал чопорный дворецкий и служанка для леди.
— Граф и графиня примут вас, прошу в гостиную.
— Кристина. Доминико. Ну, наконец-то, вы добрались до нас, — Маргарет засияла. — Как прошло путешествие? Обжились заново? Доминико, вы еще не совсем замерзли?
Сагранзец галантно поцеловал ей руку, хотя Кристина видела, что обычно довольно открытый юноша сейчас учтиво-холоден. Вежлив, улыбчив, но до глаз эта улыбка не доходит. Да и общаться Нико предоставил ей, больше отмалчиваясь или отвечая коротко и односложно. Совсем как Кристиан в общении с его отцом. Что ж, в каждой семье есть то, что воспринимается очень странно и вызывает мысль: «Какое варварство», так что Кристина с удовольствием общалась с семьей. Она ничего странного не видела — это право тетушки, кого принимать в свою семью, а кого нет. В конце концов, родители Нико тоже от счастья явно не отплясывали.
— Леди, мы оставим вас, — лорд Джон после первых расспросов поднялся и собрался увести Доминико, им следовало обговорить некоторые деловые вопросы, которые поверенные решать не могли.
— Да, нам тоже надо кое-что обсудить. Например, ваше выражение лица, когда вас будут называть дедушкой.
— Да-да, конечно, леди… Что?! Дедушкой? — лорд Дамайн забавно приподнял брови. — О, Боже! Я еще так молод, а меня — дедушкой! — и поспешил в курительную комнату, увлекая за собой смеющегося Доминико.
— Крис, ты… — леди Маргарет ахнула, обняла племянницу. — Крис, милая, это так великолепно. Поздравляю.
— А мне страшно.
— Ничего страшного, милая, что ты? Просто у тебя новый период в жизни.
— Который может плохо кончиться, — не успокаивалась Кристина.
— Он просто обязан кончиться хорошо, милая. Родишь здорового сына, на радость мужу.
— А если это девочка? Я не хочу, как мама!
— У Рыцарей никогда не рождаются девочки, милая, твой предок позаботился об этом, — Маргарет погладила ее по волосам.
— Да, до сих пор Рыцари не вступали в брак с потомками сагранзских малефис!
— Милая, либо это не проклятье, а дар, которое кровь малефис не посчитает опасным, и ты родишь сына. Либо она защитит тебя, смягчив его.
— И все равно мне страшно, — Кристина усилием воли подавила зарождающуюся истерику. Не хватало еще сопли распустить. Тьфу, да что ж это такое! То срывается на всех, то ноет, как кисейная куколка. Пора брать себя в руки и вспоминать, что она все же Рыцарь.
— Это нормально, Крис. Когда я вынашивала Александра, от ужаса, что во мне зреет новая жизнь, а я могу что-то не то сделать, она ведь такая хрупкая… и она во мне… Я на стены бросалась. Ты же не одна, с тобой любящая тебя семья, которая всегда поймет и поддержит.
— Спасибо, тетя, — Кристина улыбнулась.
— Хочешь ромашкового чаю? И есть твои любимые миндальные пирожные. Конечно, не такие, что делает Уолтер, но тоже неплохие.
— Не откажусь.
Кристина сидела и думала, заметила ли тетушка, что на племяннице нет корсета? Сама-то затянута так, что талию дядя Джон, пожалуй, обхватит пальцами. А эти слова о поддержке… отдает лицемерием, хотя она никогда прежде не задумывалась о подобных вещах. Понимает ли сама Маргарет, что говорит?
Чай и пирожные подали тот час же, Маргарет сама налила племяннице чашку ароматного напитка. Кристине хотелось обхватить чашку ладонями, согреть озябшие пальцы. Но этикет, черти б его брали. Приходилось держать изящный фарфор, отставив мизинчик, следить, чтоб не звякнула ложечка о края.
— Я так рада за вас. Мы с Джоном хотели третьего ребенка. Но не сложилось, о чем я иногда жалею. Хотя появился ты, жалеть я перестала.
Кристина передернула плечами:
— Трое детей… это, наверное, очень тяжело будет — управиться с такой оравой.
— Почему же, ты ведь не собираешься родить сразу же тройню? Лекс и Тео вполне ладили с самого детства, — Маргарет придвинула ей пирожные.
— Я собираюсь рожать каждый год. Троих наследников.
— Крис, ты уверена? Это будет очень тяжело для тебя. И для ребенка, тебе придется его отучать от груди слишком рано, — встревожилась Маргарет. — Но я готова помогать, разумеется, ухаживать за малышом, пока ты вынашиваешь.
— Три года, или сколько там мне придется провести в этой ипостаси. Я не представляю даже один год, не то, что больше. Это кошмарно, должно быть.
— Почему, милая? К тому же, когда ты родишь, то пока малыш спит, может быть, сможешь возвращаться к истинному облику и отдыхать, — Маргарет погладила ее по руке. — Думай о том, что у вас с Доминико будет настоящая семья, что тебе будут радоваться твои дети. Они очень милы, правда, Крис. Когда ты возьмешь его на руки, ты поймешь, что твоя вторая ипостась — дар, а не проклятье. Где твой отцовский инстинкт, который твердит тебе о том, что должны быть дети?
— Отцовский инстинкт? У меня он атрофирован, — скривилась Кристина. — Я в принципе детей не слишком люблю, вернее, они, конечно, милые, но только пока не приближаются ко мне. Может, это изменится, когда я в самом деле возьму своего ребенка?
— Изменится, вот увидишь. Ты настолько с ним сроднишься, что он будет для тебя самым дорогим существом на свете. Пока не начнет истошно орать, — критично добавила леди Маргарет.
Кристина прыснула, напряжение немного отпустило.
— Вот любопытно, а Нико был, наверное, жутко беспокойным ребенком. Я не спросила у леди Элизабет, а ведь хотела.
— Еще расспросишь. И зря смеешься. Лекс в младенчестве голосил так, что я мечтала привязать подушку к голове и так и ходить. Зато к рождению Тео я уже была закаленной, так что мечтала всего лишь о плотной шерстяной шали. А вот ты был тихим, смотрел, пускал пузыри и только изредка начинал хныкать. Зато, когда вы все трое немного подросли и двинулись открывать для себя мир… Своей сединой я обязана именно моменту, когда Лекс радостно сунул в рот хвост злющего охотничьего кобеля, а чуть позже Тео решил, что прыгать с лестницы вниз — это очень забавно.
— А я помню только то, как хотел поиграть с яркими переливчатыми угольками в камине. И постоянно пытался стащить отцовский клинок…