Игра отражений (СИ)

— Плащ, сапожки. Нас ждут сани, и, скорее всего, уже ждут в магистрате. Я послал туда Вика.
Амалия поспешно накинула плащ, сунула ноги в мягкие теплые сапоги, все еще до конца не веря, что это правда. Сани их ждали, впрямь, по легкому морозцу и свежевыпавшему с утра снегу, еще не превращенному в грязное месиво повозками, копытами и ногами, до магистрата домчались в считанные минуты. Там Амалии оставалось только заверить передачу пекарни и лавки Джеку. А оттуда капитан приказал отправляться прямиком в городской собор святого Андрея. Венчаться.
— Амалия, ты и вправду замуж выйдешь? Не верится. И уедешь аж в самую столицу, — печалился Джек.
Александр только посмеивался. Все мысли парня по поводу Амалии читались по лицу. Джек сожалел об упущенном шансе, но за хозяйку, вернее, уже бывшую хозяйку искренне радовался. А еще удивлялся тому, что сказки, оказывается, иногда и былью становятся. Надо же… Жила себе простая девушка, неглупая, работящая, с зарей вставала и тесто месила, пироги пекла. И вдруг принца встретила. Ну, не совсем принца, но птицу высокого полета однозначно.
Священник обряд затягивать не стал, обвенчал пару, привычно пробубнив положенные слова и выслушав положенные ответы. Получил богатое вознаграждение и скрылся в ризнице, оставив молодых целоваться посреди храма. Капитанская форма жениха, верней, уже мужа, заставила его скептически хмыкать, а неподдельное счастье в глазах жены — вздыхать.
— А, может, мы пойдем? Съедим по пирогу вроде как брачного обеда? — намекнул Джек.
Александр кивнул, подхватил Амалию на руки и понес в сани.
— Ну, корми, хозяин, ха.
Джек только фыркнул:
— А вот и накормлю.
Утренняя выпечка удалась на славу, свадебный пир вышел не королевским, но вполне сытным и даже немного праздничным, Джек заменил толпу гостей с поздравлениями и пожеланиями. Засмущать Амалию было невозможно, а на пожелание «кучи детишек» она, подбоченясь, только и сказала:
— Так и будет, помяни мое слово, Джек Спэрроу.
— Да я уж в тебе и не сомневаюсь.
— Ну, что, — Александр поставил на стол кружку, — я пришлю матросов, чтоб перенесли то, что ты с собой захочешь забрать. А мы — сразу на борт.
Амалия только закивала.
— Ладно, я запихну все твои вещи, кроме мебели, в сундуки, медовый коржик, — великодушно заявил Джек. — И положу тебе твой счастливый противень.
На прощание девушка крепко обняла его.
— Береги пекарню, Джек. Узнаю, что разорился — попрошу Лекси приехать и выдрать тебя линьками.
— Не разорюсь, медовый коржик, не волнуйся. Иди уже, мне еще пирог от противня отдирать.
Амалия стукнула его полотенцем по голове, еще раз обняла и удалилась под ручку со своим капитаном. А Джек приготовился к небывалому наплыву клиентов: как же, все местные сплетницы не преминут зайти и уточнить, что они слышали и видели вот только что. А просто так языком трепать Джек не станет, нет-нет, только за покупку. Нужно побольше выпечки. И еще больше. И все успеть: и вещи Амалии сложить, да аккуратно, ничего не помять и не разбить, и матросов выпроводить, и тесто замесить. Медовое. На коржики.
Амалию на корабле встретили приветливо, за капитана все радовались. Только Вик хмурился и думал о том, как родные Лекса встретят его жену. В принципе, если подумать и вспомнить, чему его, бестолоча, в свое время учили, ту же генеалогию старых родов, то леди Дамайн, к слову, в юности была той еще горской оторвой. А стала вон кем. Леди-леди, прям не подступись. Нет, вспомнит она свою юность, не станет долго мариновать капитана и его жену. Главное, чтоб гадостей сгоряча не наговорила. И чтобы остальные родичи не начали Амалию унижать. Кто там еще? Младший брат? Ну, этот вряд ли, из уважения к старшему промолчит. Кузина и кузен. Ну, если Кристиан Сент-Клер и не станет в это лезть, то уж Кристина точно Амалию языком зарежет.
Вик нахмурился еще сильнее: симпатичная булочница ему искренне нравилась. Но что он может? Хотя… А вот и может! Учился с ним в кадетском морском корпусе один парень. Хайлендер, но вот понесла его нелегкая с чего-то в море. Помнится, приходился он леди Дамайн то ли племянником, то ли троюродным братом. И, главное, отношения у него с Виком сложились хорошие, дружеские. А напишет-ка он ему письмецо. А что знает один хайлендер, то знает весь клан.
— Вик, о чем задумался? — окликнул его Александр, оторвавшийся на пару минут от супруги.
— Ни о чем, капитан. Завидую-с! — отрапортовал немедленно вернувший себе «вид лихой и малость придурковатый» старпом.
— Ничего, однажды и ты женишься, — утешил его капитан и отправился проверять, как там разместилась его нареченная.
Виктор хмыкнул и покачал головой: это вряд ли. Разве что заставят, но кому он нужен-то? Старший брат уже женат, наследника сделал, а делить тот жалкий клочок, который их баронство, на двоих? Нет уж. Да и, честно признаться, Вик больше любил не пухлые женские прелести, а ладные мужские задницы и мускулистые торсы. Он и на капитана одно время поглядывал, но вовремя понял, что тут ему ловить нечего. А на корабле… За такое за борт сразу отправят. Вот и оставалось утешать себя мыслью, что когда-нибудь он найдет себе какого-нибудь паренька. Когда в отставку выйдет. Если еще нужно будет. Пока же он вполне обходился портовыми борделями и их обитателями. Вик снова хмыкнул и отправился командовать, пока капитан занят.
Амалия волновалась. Пугало все — неизвестность, оставленная лавка, встреча с благородной леди-свекровью. Конечно, рядом будет Лекс, но вдруг леди захочет поговорить наедине?
— Ну, захочет, — буркнул Лекс. — Ты не вздумай тушеваться. Матушка у меня хоть и леди, но она еще и женщина. И хорошая. Строгая, но без дела не ругает. Солнышко мое, — на этом конструктивный диалог закончился, не начавшись. Койка в капитанской каюте только носила такое название. Была же пошире, чем девичья кровать Амалии в ее доме. И, пожалуй, поуютнее. А покачивание корабля добавляло нотку романтики.
К концу недолгого морского пути Амалия полностью уверилась в чувствах мужа. Первым делом Лекс устроил жену в припортовой гостинице со словами:
— Дел на три дня. Отдыхай. Потом поедем в Савентум.
И умчался передавать корабль, документы, груз и все такое прочее. Дел в самом деле было выше грот-мачты.
Амалия переворошила свои платья, прикидывая, что именно надеть, чтобы понравиться будущим родственникам. Нужно выглядеть скромно и нарядно одновременно. Может, то желтое, которое стало свадебным? Или синее, оно достаточно нарядное и довольно строгое. Вдруг желтое платье не понравится леди Дамайн? Было еще темно-зеленое, его бы, как раз, стоило надевать в такую погоду. На Саксе, в отличие от ее родного острова, было немного снега, больше грязи, из-за более южного расположения. Сыро, промозгло, серо. Бр-р-р. Хотелось лечь под два одеяла и уснуть. Вместо этого Амалия навела идеальный порядок в своих вещах, сложила все платья в сундук, кроме того самого зеленого, и решила, что встречают, конечно, по одежке, у нее есть три дня и деньги от продажи булочной, можно прогуляться по городу, вдруг, найдется что-то симпатичное, что можно подогнать по фигуре, в лавках готового платья.
Поиски увенчались успехом, в одной из лавочек нашлось платье, достойное самой герцогини — васильковое, нежного оттенка, совершенно не кричащего.
— Последняя столичная мода, — уверили Амалию. — Такой фасон только и носят в этом сезоне.
К чертову платью прилагался пыточный инструмент — жесткий корсет на китовом усе. Чтобы примерить, пришлось Амалии, не дыша, утягиваться с помощью служанки и приказчика лавки. Это был кошмар. Ужас. Ад и Преисподняя. Платье село, как влитое, но стоило ли оно мучений?
— Ах, как вам идет, мэм!
— А чуть ослабить шнуровку? — пробормотала Амалия.
— Невозможно.
Платье было прекрасным, легким, изящным, даже не очень дорогим. Но корсет? Но первая встреча с леди Дамайн?
— Я беру.
Продышаться она смогла только после того, как с нее сняли корсет. Полюбовалась бледным видом своего лица в зеркале, невесело усмехнулась: не знай она, с чего этакая бледность, решила бы, что помирает, как минимум. Ничего, один вечер она вытерпит. И больше в жизни не наденет это пыточное устройство. Пусть леди Дамайн говорит, что захочется, ругает и клянет, но ни за какие коврижки. Нет, уж если Лексу она нравится такой, как Бог сотворил, то нечего и пытаться это изменить. Куда корове рысачье седло?