Игра отражений (СИ)
— Если вы не возражаете, я все-таки… посижу в гостиной, — лорд Дамайн сопровождать их явно не желал.
— Анхель принесет вам все, что пожелаете, — кивнул Доминико. — Я помню о приличиях и обязуюсь вернуть прекраснейшую донну под ваше крыло после прогулки в целости и сохранности.
— Я ничуть не сомневаюсь в вашем благородстве, — уверил его почтенный лорд. — Анхель, чашку чая, будьте так любезны.
Кристина с предвкушением посмотрела за окно — сад, прекраснейший некогда сад. Может быть, он еще не погиб окончательно. Он зарос, но все еще не настолько, чтобы цветники погибли под сорняками, и Доминико, прорвавшись через крапивные заросли, сорвал для леди только-только распустившийся бутон нежно-розовой розы, исколовшись шипами до крови, но даже не поморщившись.
— Ну что же вы, — с нежным упреком заметила Кристина, вытаскивая платок откуда-то из оборок корсажа. — Давайте руку.
— О, Мадонна, это не стоит вашего волнения, — но руку он все же протянул, оборвав последний шип. — Право слово, я готов пролить свою кровь до последней капли, если этого пожелает драгоценная донна.
Кристина принялась тончайшим полотном вытирать ему пальцы и ладонь:
— Роза прекрасна, но вашей крови не стоит ни один цветок.
Доминико улыбнулся: дома из-за цветка из прически благородной донны дрались не до первой крови, а, бывало, и до смерти.
Кристина аккуратно прикрепила розу к лифу, погладила лепестки:
— Она всегда будет напоминать мне о вас.
— Вы говорите так, словно я немедленно уеду после этого вечера, и мы больше не увидимся. Если вам нравятся розы, я прикажу отреставрировать зимний сад, чтобы даже в самый холодный день зимы дарить их вам.
— Мне нравятся… Мне нравится все, что подарено от чистого сердца, лорд Даркмайр, — Кристина чуть отвела глаза. — Идемте, я хочу взглянуть на озеро.
Дорожки давно никто не посыпал белым песком, они поросли травой, а старый мостик через ручей сгнил и покосился, так что Доминико, извинившись, подхватил леди на руки и перешел обмелевший ручеек вброд, мысленно благодаря мастера-сапожника Лучано за отличную работу. Кристина обхватила его за шею, помогая нести себя. Такой способ передвижения ей явно понравился. А еще понравилось то, что от Доминико не пахло этими приторными новомодными духами, только чем-то горьковато-терпким и теплым, как запах согретой солнцем коры и травы.
— Придется нанимать целую армию садовников, чтобы привести здесь все в порядок, — покачал головой юноша, не торопясь опустить свою ношу, хотя ручей давно остался позади. — О, кажется, мы близки к цели. Но озеро заросло так, что к берегу не пройти.
— Жаль, наверное, все рыбы погибли. А они так красиво играли на солнце своими боками, когда я приходил…а сюда, навещать леди Даркмайр.
— Не думаю, что рыба погибла, — Доминико уловил заминку, но не понял ее значения. — Кажется, я вижу за камышами еще немного чистой воды, так что есть надежда возродить озеро к жизни. Здесь где-то были мостки или что-то подобное?
— Да, когда-то были. Вам же тяжело, поставьте уже меня наземь, — это прозвучало с сожалением.
— Ничуть не тяжело, честное слово, — Доминико наслаждался возможностью обнимать это прелестное создание на почти законных основаниях, и ноши не ощущал вовсе, будто держал в руках сказочную птицу или капризную кошку.
— Ну, хорошо, — Кристина позволила себе продлить это чудесное ощущение. Хотя внутри как маленькая змея вилась мысль: как он отреагирует, когда узнает?
Юноша расцвел в улыбке, но через пару минут неспешной ходьбы по чудом уцелевшей дорожке, засыпанной листьями, спросил: — Вы чем-то озабочены, драгоценная донна? Могу я помочь?
— Нет, я просто задумалась о том, что Кристиану хватит ума, верней, не хватит, явиться посреди ночи и вас разбудить.
— О, если он явится до четырех утра, то рискует застать меня с головой зарывшимся в гроссбухи, — рассмеялся Доминико. — Сегодня я нарушил обыкновение и лег в постель пораньше, только ради того, чтобы не пугать вас алыми глазами и опухшей с недосыпу разбойной рожей. Но обычно мой день кончается едва ли не с первыми петухами.
— То есть, приглашать вас завтра на прогулку смысла не имеет?
— Вы предпочитаете утренние парки? Я готов поступиться сном ради привилегии сопровождать вас!
— Да, утром обычно свежо, приятно и помогает проснуться. К тому же, днем у меня иные дела, а вечера отданы светской жизни. Я скучная благовоспитанная леди из высшего общества, — Кристина улыбалась.
— Вы можете рассчитывать на мою компанию в любой день, драгоценнейшая донна.
Доминико перешел ручей, прошел еще немного, пока из-за деревьев не показался особняк, и с сожалением опустил леди на землю, не торопясь отпускать ее совсем. Он понимал, что это неприлично, но как же ему надоели за три дня эти навязанные чужим обществом условности!
— Я пришлю вам приглашение, лорд Доминико.
Он все же отступил на шаг, склонился, целуя ее руку.
— Буду ждать. А теперь поспешим к десерту, иначе Валенсо затаит на меня обиду и на завтрак попытается накормить овсянкой!
— Прекрасная каша, — улыбнулась Кристина. — Во всяком случае, Кристиану она поутру очень освежает цвет лица.
— Бр-р-р, только не говорите, что ею еще и умываться можно!
— Нет, что вы. Он, как правило, ею питается.
— Но это же невозможно есть. Оно безвкусно, да и с медом и фруктами тоже не слишком вкусно. Я предпочту все же завтракать так, как привык. Все понимаю: если уж приехал жить в чужую страну, стоит привыкать ко всему. Но я немного эгоист, и оставлю себе привилегию хотя бы питаться так, как мне нравится.
— Конечно, у вас никто не вправе этого отнять, — слегка удивилась Кристина.
— Дело не в том, что у меня это пытаются отнять, — Доминико покачал головой. — Помните, я пожаловался, что пришлось уволить всех старых слуг этого дома? Дело в том, что я не терплю неповиновения своим приказам. Но кухарке вздумалось поступать по-своему, хотя я четко и ясно заявил, что готовить традиционные завтраки не надо. Следом за нею ушли и другие, словно я оскорбил их.
— Видимо, их задело, что вы ворвались в традиционный уклад этого дома, — Кристина вздохнула. — Жаль, мне нравился медовый пирог миссис Уорнсворт, кроме нее, его так не готовил никто больше.
— Уклад — это одно, а вот тихое неповиновение — совсем иное. Все же, мое воспитание, наверное, сильно отличается от привычного здесь. Отец говорит, что с малой уступки начинается война, и я склонен верить ему.
Кристина лишь молча пожала плечами, затем сменила тему:
— Ну что ж, я заберу лорда Дамайна сегодня, чтобы он не докучал вам своими деловыми разговорами.
— О, это будет вовсе не докучливый разговор, но мы договорились встретиться с ним пораньше завтра. Наверное, сразу же после прогулки с вами, драгоценная донна. Анхель! Пусть десерт принесут в гостиную.
Десерт Кристина вознаградила восхищенным комплиментом повару, однако попробовала совсем чуть-чуть. Непривычное блюдо вызывало закономерные опасения. После десерта гости откланялись, и Доминико, проводив их к коляске, отправился в кабинет, продолжать разбор документов, готовить те, что касались лорда Дамайна.
Кристина по дороге домой терзала несчастный веер, нервно складывая его и раскладывая. Лорд Дамайн косился на нее и помалкивал, но, наконец, не выдержал:
— Может, вам стоит уже туда вернуться… лорд Сент-Клер?
— Что, прямо в платье? — Кристина схлопнула веер. — Руки дрожат… Что делать?
Лорд Дамайн был невозмутим и спокоен:
— Переодеться для начала и поехать пить кофе к юному Даркмайру.
— И не давать ему чахнуть за бумагами? Может, вы и правы…
— Чем он так вас зацепил? Не поделитесь со стариком?
Кристина развела руками:
— Не знаю. Открытостью, наверное. Честностью. Свежестью. Искренностью. Хотя, может, это до первого признания…
— Он весьма прямолинеен, этот юноша, — лорд Джон Дамайн слегка нахмурился. — Это может стоить ему дуэли… когда-нибудь. Хотя, кажется, он неплохо владеет шпагой, но все же я не вижу в нем замашек бретера.