Игра отражений (СИ)

— Будем две беременные утки.
— Два прекрасных лебедя. Кристо, я так люблю тебя!
На темной, свинцово-серой воде зимнего моря покачивался, ожидая пассажиров, корабль. На миг Кристине показалось, что она перенеслась в прошлое, в хмурую островную осень. Но хватило одного взгляда, брошенного на свою руку, чтобы увериться, что помолвочное колечко с изумрудом сменилось венчальным — простым золотым ободком, с филигранным прорезным узором.
— Я тоже очень тебя люблю, Нико. Идем.
Рассвет нового дня они встретили уже далеко в море. Начиналась совершенно иная веха в их жизни, для Кристины же — совершенно иная жизнь вообще.
— Me tiro de la vieja piel,
Como un vertimiento serpiente.
Y yo no sé lo que pasará mañana y quién
Will seguir mis pasos en la arena*, — прошептала она, глядя на растекающееся по волнам рассветное золото.
— Pero habrá un nuevo día, y yo lo vea,
Aquel que va a seguir mis pasos,
Hasta que no se lavaron las olas del mar**, — ответил ее муж, обнимая за плечи. — Все будет хорошо, mi amante.
 Комментарий к Глава двадцатая. Конец второй части * – Я сбрасываю старую шкуру,
Как линяющая змея.
И не знаю, что будет завтра и кто
Пойдет по моим следам по песку.
- Но будет новый день, и я увижу его,
Того, кто пойдет по моим следам,
Пока их не смыла морская волна
====== Часть третья “Отражения отражений”. Глава первая ======
С момента возвращения в Сагранзу, а иначе их отъезд с Островов Кристина теперь не называла, прошло почти десять дней. Десять дней она, как сумасшедшая, наслаждалась теплом благословенной земли, бегала по пляжу, пугая чаек и вызывая у морских сестер веселый смех, лежала под ласковым, совершенно не зимним с ее точки зрения солнцем в шезлонге. Правда, повинуясь воле Доминико, укрывала ноги пледом или обувала привезенные с горной виллы сапожки, в женской ипостаси бывшие ей немного великоватыми.
Они не остались ни в столице, ни в Сан-Марко, как ни уговаривали их герцогиня Саматти и даже сам герцог. Нико решил во что бы то ни стало исполнять любой каприз беременной жены, поэтому на следующий же день они отправились на виллу Коста-дель-флор.
— Ничего не могу с собой поделать, — повинилась Кристина. — Меня туда так и тянет. Впрочем, после рождения ребенка я еще насижусь в стенах фамильного особняка.
Неслышные тени слуг сновали по вилле, не мешая хозяевам наслаждаться отдыхом. Правда, донна Изабелла предупредила, что долго он не продлится:
— Вам просто необходимо показаться на императорском приеме, а после я отдам тебя, дорогая, в надежные руки мэтра Алехандро, он лучший врач, что я знаю, и будет присматривать за тобой всю беременность.
— А что-то может пойти не так? — испугалась Кристина.
Пришлось донне использовать все свое красноречие, чтобы убедить ее в полном отсутствии опасности.
— Но это обычная практика, у нас в городах даже простолюдинки приходят в лечебницы на осмотр, когда находятся в тягости.
— Хорошо, думаю, ничего плохого не будет от того, что лекарь будет за мной присматривать.
Кристина лекарей немного побаивалась, но ведь от осмотра ей хуже не станет?
Но сперва должен был состояться прием в Сагранзском Зимнем дворце, куда приглашали не всех, только элиту элит. И то, что они с Доминико приглашены, автоматически делало их входящими в этот круг сагранзской аристократии.
— Что надеть… — Кристина сразу же озадачилась извечной женской проблемой.
Часть платьев она уже надевала. Хотелось и здесь блистать, затмевая местных красавиц. Доминико мог обеспечить ей самые лучшие драгоценности, самые красивые платья, самого обаятельного кавалера — себя.
— Мне срочно нужен портной, — заявила Кристина мужу. — Как я выгляжу? Я не бледная? У меня нет теней под глазами? Мне пойдет что-нибудь лимонного цвета или я буду похожа на бешеный фрукт?
Нико только улыбался, вызывая маэстро Санчеса, подбирая для любимой жены самые красивые украшения и рисуя эскизы новых, чтобы сделать ей очередной подарок. Эти подарки не приедались, ведь Кристина знала, что каждый из них неповторим.
— Я так люблю тебя, — Кристина целовала мужа и снова убегала перемерять украшения, любуясь игрой камней.
Приехала Бекки, с порога кинулась на шею Кристине. И обе дамы пропали для всего мира, укрывшись в спальне и самозабвенно обсуждая что-то, вспоминая общих знакомых, обмениваясь сплетнями. Нико оказался прав: Бекки тоже была беременна, правда, узнала об этом совсем недавно.
— Это так странно… Во мне растет новая жизнь.
Кристина кивнула:
— Но ты не представляешь, как это странно для меня.
— Представляю, миледи, — кивнула девушка, — но вы привыкнете, а потом будете привыкать к другому: к тому, что держите ребенка на руках.
— Надеюсь, что я смогу привыкнуть и к этому.
Бекки разумно увела разговор на иные, более безопасные темы. Волновать Кристину она считала лишним. А касательно привыкания… Она и в самом деле привыкнет, это только сперва кажется таким странным, пока не возьмешь ребенка на руки. Сплетни двора Кристина рассказывала охотно, не забыв упомянуть и юного Роберта. Бекки только ахала и прикладывала ладошки к щекам.
В подготовке к приему прошла еще неделя, за которую Кристина обзавелась еще тремя новыми платьями, украшениями, как всегда, подчеркивавшими ее красоту, такую непривычную для Сагранзы.
— И загар так и не лег, — Кристина вертелась перед зеркалом, полностью обнаженная.
— Ты просто не помнишь, какой была в самом начале, — Доминико целовал золотистые веснушки на самых любимых плечах, с трудом сдерживаясь, чтобы не схватить это прекрасное тело в объятия.
— Неужели бледней, чем сейчас? — Кристина привстала на цыпочки, поворачиваясь. — Хм, фигура пока не изменилась.
— Сейчас ты похожа на золотистый персик, — Нико крепче сжал пальцы на ее плечах, притягивая к себе, поцеловал в радостно раскрывшиеся навстречу губы. — И на вкус ты сейчас — как персик, ты знаешь?
— М-м-м, впервые слышу, но мне нравится… Повтори.
— Как нежнейший, спелый, медово-сладкий персик, — в голосе Доминико проснулось урчание голодного хищника.
— И мой лев, конечно же, жаждет этот персик попробовать?
— Еще бы, — согласно мурлыкнул Нико, наклоняясь ниже и прихватывая губами тонкую кожу на ее шее, осторожно, чтобы не оставить следов.
— Хорошо, я согласна, — Кристина позволила унести себя на кровать.
И он попробовал, и еще попробовал, вгоняя ее в какую-то истому, которая была несколько отлична от обычного наслаждения. Сегодня он впервые со дня свадьбы ласкал ее так, прежде у них не доходило до этих ласк. Обессиленная, Кристина разлеглась на постели, чувствуя себя выжатой губкой. И выжал ее Нико, ее счастье, ее чуткий, отзывчивый любимый, самый лучший любовник в ее жизни, даже если опустить то, что у Кристины он был единственным, здесь она имела ввиду опыт обеих ипостасей.
— Мне так сонно и тепло, — промурлыкала она.
— Отнести тебя в ванную? — предложил он, сцеловывая с ее кожи испарину и облизываясь при этом, как налакавшийся сливок кот.
— Да, было б неплохо, — это прозвучало уже немного сонно.
Кристина знала, что, даже если уснет в теплой воде, он сам выкупает ее и отнесет в постель. Могла ли она подумать всего лишь год назад о том, что станет настолько доверять чужим, да еще и мужским рукам? Вода приятно пахла, наверняка с какими-то травами. Глаза уже не открывались ни в какую.
— Разбуди меня-а-а, — она зевнула. — На завтрак.
— Обязательно, любовь моя, — он ласково поцеловал ее в уголок губ, опуская в воду именно такой температуры, как ей нравилась. И сон окончательно завладел Кристиной.
Однако проснулась она сама, потянулась, чувствуя, что отоспалась вволю. И обеспокоилась:
— Я проспала?
Судя по тому, что рядом тихо сопел Доминико, привычно уткнувшись в ее грудь лицом. За окном было еще серо, рассвет только-только занимался. Кристина откинулась на подушки — все в порядке, можно еще немного позволить себе понежиться. После завтрака они отправятся в Сагранзу, где пробудут как минимум три дня. Доминико обещал показать самые красивые уголки столицы, хотя она решительно не понимала, как можно считать одни улочки, соборы, палаццо, площади или фонтаны красивее других.