Игра отражений (СИ)
Жозефин тихо хихикнула. Ей завуалированное напоминание о том, как Третий Рыцарь лично сжег на костре зачаровавшую его сына сирену, показалось очень забавным. В то, что Кристина и впрямь решит погреть ее дом с четырех углов, девушке не верилось. Да и враждебность отца ее неприятно удивила — маркиз был с ней добр и искренне желал помочь, даже приехал в дом ее родителей, зная, кто ее отец. Доминико по пути в гостиную успел взять себя в руки, хотя погасить взгляд не смог, это была реакция крови на исконного врага.
— Прошу прощения, леди, — он склонился над протянутой для поцелуя ручкой Жозефин, затылком ощущая ненавидящий взгляд нейрисс. Зима была временем силы этого существа, и это могло стать проблемой.
— Мы взяли на себя смелость привезти вина, надеюсь, угадали с выбором, — заливалась Кристина.
«Проще было бы, подерись мы, — устало подумал Нико, устраиваясь на диване рядом с женой и беря бокал с темно-багровым вином, в самом деле, казавшимся черным. — Хотя, нет, не проще. Я не имею права проиграть, но сейчас я слабее него. А он, проиграв, не смог бы мне доверять. Ладно, после вина и пирожных мы все равно уйдем в кабинет, пока леди щебечут, там и поговорим».
Кристина взяла его за руку, переплела пальцы, улыбнулась. И продолжила на пару с Жозефин потоки речей, которые девушка поддерживала с нескрываемым удовольствием. Дома та раскрывалась, словно ночной цветок в благоприятной атмосфере, совсем не казалась бесцветной и эфемерной. Доминико, что-то подобное и ожидавший увидеть, хмыкнул про себя: это и было самое уязвимое место нейрисс. Стоит увезти их из дома, и вместо грозных бойцов останутся жалкие тени. Поэтому они всегда лишь оборонялись, очень редко расширяя свои земли. И то, во времена расцвета людского племени это расширение прекратилось, ослабленные непрекращающейся войной племена малефис и нейрисс вынуждены были отступить перед заведомо слабейшим противником, а затем и вовсе спрятаться, уйти в убежища, защищенные магией крови.
Наконец, вино и пирожные закончились, дамы ушли в разговоре куда-то совсем далеко, к каблукам, упоенно обсуждая, кто и в чем ими застрял. Все еще недовольный, но, благодаря вину, немного расслабившийся лорд Эсташ-Канниг жестом предложил оставить их и переместиться в кабинет. Доминико кивнул, и мужчины покинули гостиную, миновали два узких коридора, мрачноватых, но довольно уютных и даже теплых. Шаги глушили толстые кэр-исские ковры.
— Итак, что означали ваши слова? — лорд перешел к делу сразу же.
— Именно то, что я сказал. Я, как носитель крови королев малефис, собираюсь положить конец вражде и завершить войну, исполнив древнее пророчество. И хотел бы помощи от вас в этом деле чести.
— Хорошо, чем именно я могу вам помочь?
— Мне нужен точный текст пророчества. И ваша лояльность к моим действиям. Взамен я обязуюсь не причинять вреда вам и вашей дочери, защищать ее, как свою по крови, — Доминико смотрел прямо и серьезно, и его формулировка была одной из наиболее редко использовавшихся, тем более, среди потомков нелюдской крови.
Лорд подошел к книжной полке, перебрал книги, наконец, извлек переплетенный явно не в телячью кожу фолиант, хранившийся далеко за первым рядом. Доминико внутренне передернулся: нейрисс не гнушались использовать поверженных врагов, так сказать, без отходов. В легендах, оставшихся в памяти людей лишь смутными и очень страшными сказками, фигурировали ковры из волос павших, ожерелья и амулеты из их костей, перчатки и одежда из кожи. Впрочем, малефис тоже не были бело-пушистыми, не отказываясь ни от чего из вышеперечисленного тоже. Он принял в руки фолиант, жалея, что сейчас на нем нет перчаток. Книга сама раскрылась на странице с древним текстом.
— Вы знаете наш язык?
— Только людское наречие Кэр-Ис, — глянув на исписанные полузнакомыми знаками страницы, покачал головой маркиз.
— «Возжелавший конец положить вражде три условия должен без страха исполнить: в дом врага пусть войдет без оружия он, пусть в том доме отведает хлеба и меда, но еще есть условие третье, что прочих страшней — жизнь врагу сохранить в час, что ночи безлунной темней».
— И как всегда, эти демонские пророчества нужно исполнять дословно, — пробормотал Доминико, потирая виски. — Я вошел в вашу крепость без оружия, как видите. И безоружен сейчас, — свою шпагу он оставил в холле, на стойке, как и полагалось вежливому гостю, хотя и не чувствовал себя в безопасности и не был уверен в безопасности жены.
— Хорошо, даже если я дам вам кусок хлеба с медом, как вы намерены выполнять третье условие?
— Не знаю, — откровенно ответил Доминико. — «Час, что ночи безлунной темней» — это иносказание. Что-то такое вертится в голове, но я не могу пока припомнить. В любом случае, я готов поклясться вам кровью и силой, что буду защищать леди Жозефин, как свою сестру.
— Хорошо, допустим, я вам поверю. Но в чем ваша выгода?
Вместо ответа Доминико сбросил камзол, расстегнул запонку и закатал манжет сорочки до локтя. По внутренней стороне руки, сплетаясь с серебряным рисунком виноградной лозы, шла надпись такими же рунами, что были использованы в фолианте нейрисс. Обычный человек увидеть ее мог, лишь когда Доминико взывал к силе крови. Но потомок нейрисс увидел.
— Я обнаружил это после одного инцидента, давно. Мне было всего лишь десять, я попал под обвал в горах. Вытащила меня какая-то старуха. Когда же я вернулся домой, это стало видимым для меня.
— Значит, она выполнила третье условие, но не первые два?
— Думаю, она исполнила второе и третье. Эта нейрисс накормила меня медом и лепешками. Но выполнить условия должен кто-то один, и все три.
— Хорошо. Вы можете попытаться исполнить третье условие, — развел руками лорд. — Не понимаю, как вы это намерены делать.
— Это уж будет мое дело. Так что, лорд Эсташ-Канниг, вы примете мою клятву? — Доминико поднялся, так и не застегнув манжет, чтобы не испачкать кровью сорочку.
— Приму, — решил лорд.
Доминико протянул ему руку, мысленно взывая к своей крови. Татуировка на коже проступила еще отчетливее, наливаясь серебром, в кабинете стало даже светлее, когда фигуру малефис окутало жемчужное мерцание, а по углам словно промчался весенний ветерок.
— Я, Доминико Альери Саматти, наследник Конны, последней Королевы малефис, клянусь силой и кровью, что буду защищать Жозефин Эсташ-Канниг, последнюю Королеву нейрисс, как свою сестру по крови.
— Твоя клятва услышана и принята, — произнес это не лорд Луи, а что-то из самой книги. И выступившие на рисунке капли крови, вспыхнув серебристыми искорками, впитались в переплет. Доминико обессилено опустился в кресло, даже пожелай нейрисс сейчас напасть, у него не хватило бы сил защититься.
Однако лорд отошел к двери, о чем-то переговорил со слугами и спустя пару минут вручил Доминико кусок черного хлеба и блюдце с янтарным медом. Малефис с благодарным поклоном принял угощение, ощутив весомый прилив сил с последней крошкой хлеба. Что ж, осталось еще одно задание, самое сложное. Он намеревался выполнить его, во что бы то ни стало.
Пора было вернуться к дамам, пока Кристине не взбрело в голову, что супруга обидели. Что сотворила бы в таком случае Рыцарь, не хотелось проверять ни Доминико, ни, тем более, лорду Луи. По пути же граф словно невзначай спросил, скрывая за деланным пренебрежением любопытство:
— Моя дочь, делясь впечатлениями о прошедшем бале, упомянула, что вы, маркиз, якобы были в костюме тореро?
— Истинно так, — посмеиваясь про себя, кивнул Нико. — Я новильеро.
Последнюю фразу услышали и дамы. Жозефин всплеснула руками и с надеждой посмотрела на гостя:
— Вы, в самом деле, участвовали в корриде, лорд Доминико?
— Нико, я чего-то не знаю? — поддержала ее Кристина.
— С одиннадцати я учился у лучших тореро Сагранзы, хоть и не принадлежал ни к одному их роду. Их традиции обычно передаются только в семье, но для меня по какой-то причине сделали исключение, — устроившись рядом с женой, Доминико начал рассказ. — Думаю, стоит объяснить, что такое коррида?