Год дракона (СИ)
– Сиди в машине, чтобы ни случилось! – бросил брат и вышел.
Я смотрел, как он, изображая пьяного, обогнул джип, опираясь на багажник, нетвердой походкой подошел к ларьку, с минуту возился, вытаскивая якобы застрявший в кармане куртки бумажник, а когда выдернул его, то вместе с ним на дорожку упали и золотые часы. Парни, с интересом наблюдавшие за Вовкой, тут же активизировались. Но когда они прошли половину расстояния, брат заметил пропажу, сматерился и, придерживаясь за решетку ларька, подобрал часы.
– Эй, положи-ка на место, братан! – крикнул тот, что был пониже ростом.
– Я те не братан, усек, – в тон ему огрызнулся Вовка и сунул часы в карман.
– Это я потерял. Вот Дися докажет, – низкорослый пихнул локтем друга.
– Ага, – закивал Дися. – Гони часики сюда!
Вовка выдохнул, взглянул на обоих исподлобья и разразился таким отборным матом, что некоторые обороты удивили даже меня. Парни тем временем приблизились на опасное расстояние. Я боялся, что они достанут ножи, но нападавшие пока вели себя выжидающе.
– Че, ментовку вызывать бум? – продолжал наскакивать низкий. – Вождение в нетрезвом виде заодно вкатают.
Вовка бросил на джип удивленный взгляд, словно только что вспомнил, что у него есть машина, а потом неожиданно двинул парню в морду. Тот отшатнулся.
– Ты че, паря, совсем? – взвился его друг и попытался ударить Вовку, но брат увернулся от его кулака и вторым ударом сбил Дисю с ног.
– Ах ты сука! – первый неожиданно выхватил из кармана куртки пистолет, и я еще не успел ужаснуться такому повороту событий, как раздался выстрел. Вовку отбросило назад, и он упал лицом вниз.
Все произошло так мгновенно, что я не успел ничего сообразить – только вздрогнул от хлопка. Дися, похоже, тоже не ожидал такой развязки.
– Лёх, ты че? Ты че наделал? – залепетал он, поднимаясь. – Ты че, замочил его? Лёх, ты его грохнул!
От этого слова у меня все похолодело внутри. Я смотрел на неподвижное тело брата и сам не мог пошевелиться. Еще минуту назад все было хорошо, и вдруг – такой конец. В голову сразу полезли слова Вовки, что он писал дневник для меня, что у нас мало времени. Как будто он предчувствовал свою смерть и старался быстрее передать мне свои знания, а я так отчаянно сопротивлялся.
– Лёх… валим… валим! – Дися дернул за рукав друга, который тоже неотрывно смотрел на убитого парня.
– Погоди… Часы забери, – Лёха наконец-то пришел в себя.
– Щас менты приедут…
– Забери часы – и валим, – Лёха толкнул друга к телу. – И бумажник.
Дися тяжело дышал, боясь приблизиться, а я, пригнувшись, чтобы меня не увидели через лобовое стекло, судорожно шарил в бардачке и под сидением в поисках какого-нибудь оружия. Кто знает, что на уме у этих парней? Вдруг они захотят угнать джип, откроют дверцу, а тут я. Тогда парни убьют и меня, чтобы не оставлять свидетелей.
– Не тупи! Быро! – Лёха сильнее толкнул друга, и тот осторожно подобрался к Вовке, наклонился, чтобы сунуть руку в карман его куртки. И тут мой мертвый брат со всей силы двинул локтем парню в лицо, да так сильно, что тот упал без сознания. Опешивший Лёха не сразу вспомнил, что у него в руках пистолет, и направил его на Вовку, лишь когда тот сел. Однако выстрелить второй раз парень не успел. Брат махнул рукой, словно что-то кинул в противника, и тот с криком схватился за левое бедро. Я заметил, как сквозь пальцы у него засочилась кровь. Вовка молниеносно вскочил, в один прыжок оказался возле Лёхи и одним ударом отправил того в нокаут. Тут уже я не выдержал и выскочил из машины:
– Вовка!
– Стой там! – он вскинул руку, потом схватил стрелка за грудки, поднял над землей и приложил руку к его лицу.
Я видел, как брат сжал зубы от напряжения, но никак не мог понять, что он делает. Он как будто пытался содрать кожу с лица противника. Через несколько секунд мне показалось, будто пальцы брата ухватили что-то, и он с усилием начал отрывать их от головы Лёхи. Я стоял словно громом пораженный: Вовка вытягивал из парня какие-то нитки, которые светились красным и мерцали. Вся процедура длилась не более минуты, а когда брат отпустил несчастного и выпрямился, я увидел, что он держит красную узорчатую сетку, похожую на паутину.
– Ты видишь это? – Вовка поднял вверх руку, чтобы я мог лучше рассмотреть его добычу.
Я растерянно закивал.
– Это лярва, – с гордостью сообщил брат. – Молодая и упитанная, но в парня забралась недавно, поэтому еще не успела его поработить.
– И что ты с ней будешь делать? – тихо спросил я, глядя, как извивается в руках брата мерцающая паутина.
Вовка открыл рот, как будто собирался зевнуть, но внутри, где-то в его гортани, вспыхнул розовый свет. Такой я видел в отражении на окне в первую ночь. Чем сильнее разгорался свет, тем сильнее билась в руках брата лярва, а когда свечение по силе сравнялось с ксеноновой фарой, Вовка поднес тварь к лицу, и ее, словно в какую-то воронку, засосало внутрь. Свечение стало угасать, и брат закрыл рот.
– Вот я и подкрепился, – улыбнулся Вовка. – Могу не спать пару-тройку ночей, так что до Горыныча доберемся быстро.
Мне казалось, что я сейчас проснусь. Я не мог поверить, что все мной увиденное – реальность, а не сон. Я, было, даже подумал, что Вовка что-то подмешал мне в еду, но вовремя вспомнил, что готовил ужин сам. Мое рацио отчаянно искало, за что ухватиться, чтобы остаться в реальности.
– Вов, он выстрелил в тебя… – я указал на лежащего без сознания Лёху.
– Я заметил. Но я давно уже быстрее пули. О, кстати! Чуть не забыл, – брат вернулся к ларьку и заглянул в окошко, о чем-то потолковал с продавщицей и подошел к машине. – Нам не нужны свидетели, но убивать мы никого не будем. Я произнес заклинание, и продавщица через минуту уже и не вспомнит, что произошло.
– А эти? – я кивнул на лежащих горе-налетчиков.
– Эти скоро придут в себя и решат, что Лёха выстрелил, и пуля рикошетом угодила в него, – брат сел в машину.
– Но рикошета не было! – я тоже юркнул на сидение.
– Это был я, ты прав, – Вовка завел мотор и вырулил на дорогу. – Я поймал пулю и вернул владельцу. В следующий раз будет думать, прежде чем палить.
Я вернулся домой в растрепанных чувствах. Если парни, которые не видели и половины сказочного спектакля, решат, что у них крыша поехала на почве пьянства, то что думать мне? На моих глазах брат поймал пулю, потом метнул ее в ногу противника, потом вынул из его головы невесть что и всосал в себя. Я очень хотел проснуться, но все происходящее упорно доказывало мне, что я не сплю.
– Я понимаю: тебе сейчас не по себе. Поговорим об этом позже, хорошо? – предложил Вовка. – Кстати, завтра вечером выдвигаемся к Горынычу.
========== Дракон Иисус ==========
Я не мог уснуть той ночью. Сон и покой оставили меня, казалось, навсегда. Я свернулся на диване калачиком и пялился в серо-желтый квадрат окна, пытаясь осознать то, что я сегодня увидел. Разум искал достоверные версии произошедшего. Единственное логичное объяснение, которое я нашел, – постановочный трюк. Каскадеры тоже весьма убедительно падают, а рестлеры весьма убедительно ломают друг об друга стулья. Но все это, казалось бы, кровавое и травматичное действо – результат многодневных тренировок. Правда, кровь у парня текла самая настоящая. Мне казалось, что я даже видел, как она выходила толчками из разорванной кожи.
Мне не верилось в то, что Вовка мог поставить такой зрелищный спектакль. Он вообще никогда не был склонен к театрализации и мистификации.
С другой стороны, все произошедшее выглядело настолько естественным, что в отрепетированность действа не верилось. Даже самые хорошие актеры не смогли бы сыграть так искренно, как вели себя парни у киоска.
И что мне оставалось думать? Что мой брат супермен, который может поймать руками пулю, вынуть из человека нечто…. и проглотить это?
Я вспомнил свет, который лился у Вовки изо рта, и мое сердце застучало сильнее. Вокруг меня творилась какая-то чертовщина, и я ощущал, как я беспомощен перед ней. Обреченность испепеляла меня: что бы я ни делал, мне никуда не деться от монстра, которым стал брат. Даже если я, допустим, сбегу, то куда мне податься в феврале? Я не знаю этого города, я не знаю этого мира, потому что всю сознательную жизнь прожил в изолированных местах – сначала в деревне, потом в детдоме. Я не знаю, где брать деньги и как искать пропитание, где заночевать, чтобы не замерзнуть. И даже если я, например, украду золото, как мне его сбыть без паспорта? Да, я мог бы сдаться в полицию, но тогда они вернут меня в детдом, где меня быстро отыщет Вовка. С его умениями видеть в темноте, уворачиваться от пуль и бог еще знает какими ни полиция, ни стены не помешают ему добраться до меня. Мне же после этого не поздоровится. Поэтому, чтобы не будить чудовище, я должен быть паинькой, пока не придумаю стопроцентно верный план побега. Но долго ли я смогу продержаться, усыпляя бдительность Вовки, который горит желанием обратить меня в свою веру?