Лесной Охотник (ЛП)
В общем, процесс раздумий был тяжким. К чему я пришла? Переводчик — это, конечно, не соавтор. Он работает с тем, что имеет, не отходя от текста в сторону. И все же есть переводчики, текст которых отчего-то и вовсе не может зацепить, а есть те, которые передают дух книги, как хороший повар передает вкус блюда и делает его изысканным деликатесом, в то время как его коллега может сделать из ингредиентов совершенно несъедобную смесь, хотя пользоваться они могут одним и тем же рецептом…
К какому типу переводчиков отношусь я, мне судить не хочется, но, разумеется, тянет быть тем, в чьих руках книга на русском языке оживает и становится не менее вкусной, чем в оригинале. Я никогда не училась переводить книги, но я большую часть жизни училась писать книги. Натыкалась на собственные огрехи и ошибки, открывала для себя новые и новые приемы и способы передачи верных ощущений словами, прислушивалась к критике, корректировала свое мнение, выносила определенные уроки…
Писать или переводить — вот, в чем вопрос. Что легче? Что сложнее?
Я не скажу, потому что на этот вопрос у меня нет ответа. Я просто знаю, что моей задачей в этой книге, как и в предыдущих работах с переводами, было сделать хороший и качественный продукт по заранее составленному рецепту. Буду надеяться, что у меня получилось, несмотря на то, с какими сложностями в механических тонкостях мне пришлось столкнуться и в каких темах покопаться. Впрочем, копаться и изучать всякое новое я искренне люблю, поэтому сведения, полученные после переводов, оседают в моем котелке плотным осадком и, надо думать, еще когда-нибудь пригодятся.
Единственное, что стало для меня по-настоящему — вот совсем — трудным моментом в этой книге, это, разумеется, постельные сцены.
Возможно, многие читатели не разделяют моего мнения в этом вопросе, но я страшно не люблю книжный секс. Чаще всего потому, что эти сцены в книгах не вызывают у меня ничего, кроме приступа нервного хохота. Мне всегда казалось, что в художественной литературе интимные моменты не стоит описывать досконально — в конце концов, у всех есть воображение и свое представление об этом, читатели прекрасно справятся с тем, чтобы при желании все себе представить. Но нет, многие авторы любят смаковать постельные сцены, еще и добавляя туда метафор и аллегорий, чтобы привнести в них определенную поэтичность. Наверное — поэтичность. Не знаю, зачем это еще… Как по мне, постельные сцены очень мало где получаются удачными и могут вызвать у читателя то, что призваны вызывать. Но это, разумеется, лишь моя позиция, я ее не пропагандирую.
Основная проблема состояла в том, что я прекрасно знала — в этой книге постельные сцены будут, и на этот раз с ними придется работать уже мне, ярому нелюбителю книжных постельных сцен. Собственно, первая попалась практически сразу. К моему удивлению, с нею все прошло довольно легко, и я уж понадеялась, что и в дальнейшем интимные моменты будут описаны похожим образом. Но этой надежде суждено было разбиться, когда я дошла до описания сцен с Франциской Люкс. Вот тут — честное слово, я чуть смягчала эти моменты, потому что в оригинале реально получались какие-то «50 оттенков МакКаммона». Если рассматривать то, что вышло бы при дословном контекстуальном переводе, было бы нечто вроде этого:
Он не жалел усилий и не пропускал ни одного порта захода, а когда его поездка была почти закончена, она сдвинула свои бедра и схватила его за волосы обеими руками, призывая его вернуться в ее больную гавань.
Ее рот был больше, чем он мог себе представить, и ее язык становился все горячее.
Ее прямолинейное намерение состояло в том, чтобы потреблять его в корень и держать его там до тех пор, пока удовольствие и боль не сольются воедино в третью сенсацию, неизвестную ему до сих пор.
Казалось бы, оно и не сильно-то отличается от того, что осталось в моем переводе, но все же некоторые… гм… незначительные детали рисовали в моем воображении нечто похожее на то, что я прикрепила в качестве иллюстраций. Пусть это будет моим маленьким пунктиком, но я просто не могла оставить эти предложения в таком виде, потому что такие описания повергали меня в истерические припадки. Быть может, именно поэтому работа над «Лесным Охотником» продвигалась так медленно. Так или иначе, теперь эта работа закончена, и, я надеюсь, вам она понравится, и я делала ее не зря.
До встречи в новых работах МакКаммона. Следующая на очереди «Граница» («The Border»), к которой я уже приступила.
А далее я возьмусь (пока МакКаммон ничего нового не выпустил) за перевод книг, которые станут моей гордостью — за продолжение серии Дугласа Престона и Линкольна Чайлда «Пендергаст».
До новых встреч!
Я не прощаюсь.
Искренне ваша.
Наталия М.
