Warhammer 40000. Катарсис (СИ)
От его слов у Ристелл сжималось сердце. Воины волокли раба к бортам, а тот не сводил с нее разгневанного взгляда. Он сыпал проклятиями и в адрес Инквизиции и в адрес Империума, бросившего их здесь.
Идеально рассчитав момент, когда поток оскорблений раба прервался, к канониссе подошел Гомункул и укрыл ее плечи плащом Архонта. Ристелл вздрогнула не только от неожиданности, но и от взглядов рабов, которые устремились на нее.
- Эльдарская шлюха! – Воскликнул кто-то, друг Блондина раз-родился новыми проклятиями, уже в адрес Сестер Битвы и их канониссы в частности. Толпа рабов подняла настоящий гвалт, лишь извлеченные стражами излучатели поумерили ее пыл.
Глаза Ристелл вновь наполнились слезами. Она не могла отрицать обвинения толпы. Ее священный долг, был оставаться с ними до последнего, до последнего сражаться за их свободу, но ей не хватило сил даже сохранить гордость, даже набраться смелости и плюнуть в лицо Архонту, вместо того, что бы разбираться в мотивах его поведения. И вот теперь она стоит перед своими измученными голыми сородичами, ее согревает роскошный плащ Повелителя Темных и она ничего не может сделать для своих братьев и сестер.
Внезапно из толпы выскочил худощавый мужчина, прижимая к голому животу что-то блестящее он прорвался мимо стражей и с искаженным ненавистью лицом побежал к лестнице, на которой стояла Ристелл.
Канонисса словно смотрела в глаза дикого зверя, который яростно рыча взвился по ступеням и прокричав «Умри поганая тварь!» бросился на нее. В его руке блеснул осколок стекла, в безумных зрачках она увидела свое растерянное отражение. Когда она уже приготовилась принять удар, нацеленный в ее измученное сердце, раб завис в воздухе. Над плечом Ристелл протянулась рука гомункула, который псионикой перехватил пленника. Раб в отчаянии сжимал кусок стекла так, что его рука почти полностью покрылась кровью, он смотрел в глаза канониссы и рыдал сквозь стиснутые зубы. Затем он начал отдаляться от нее, плавно перемещаясь по воздуху с помощью силы Вормаса. Когда Ристелл решила, что Гомункул просто возвращает пленника к остальным рабам, Вормас резко дернул рукой и хнычущий, не состоявшийся убийца полетел за борт.
- Нет! – Ристелл развернулась к Гомункулу и занесла руку для удара, но стражники молниеносно перехватили оба ее запястья и завели за спину. Она лишь услышала, как с хрустом раб упал на посадочную площадку. Когда она развернулась обратно к пленным, то увидела как пара стражей добивает разбившегося пленника из бластеров.
- Зачем!? – Прошипела она в лицо Гомункулу.
- Я лишь служу своему Повелителю, - Улыбнувшись ответил Вормас.
Едва они направились к корме, как из толпы рабов раздался яростный женский вой.
Большинство рабов уже были прикованы к бортам и в центр палубы осталось всего четыре женщины. К одной из них подошел страж и хотел сорвать с нее одежду, но яростно отбиваясь та постоянно отступала. Как и ранее разбившийся пленник, она прижимала к животу какой-то сверток и судя по всему никак не желала с ним расстаться.
- Что это? – Канонисса ни к кому особо не обращалась, но поведение женщины ее насторожило.
Гомункул кивнул одному из охранников и тот пошел на помощь к своему товарищу.
- Я могу поговорить с ней, - Ристелл обернулась к Вормасу, - Пожалуйста.
- Минуту назад они хотели твоей смерти, едва ли ты для них авторитет.
- Я не прошу освободить меня, я не прошу ничего для себя, про-сто позволь мне решить все мирно.
- Мирно? – Гомункул улыбнулся, - Что ж…
Вормас жестом пригласил ее идти вниз.
К тому моменту, как они подошли, два стражника уже повалили пленницу на палубу у левого борта и теперь она лежала на животе, пряча сверток и яростно шипела. Стражников эта сцена развлекала, а прикованные женщины предались горестному рыданию.
- Не подпускайте к ней эту ведьму, - Канонисса услышала знакомый вопль с правого борта, обращенный к прикованным женщинам и направленный против нее.
Ристелл старалась не обращать внимания на раздавшуюся ру-гань. Она склонилась над рассвирепевшей женщиной и тихо заговорила.
- Как тебя зовут? – Повинуясь жесту Гомункула, стражи отступили в сторону и теперь Ристелл была практически один на один с пленницей.
- Я тебя не обижу, просто скажи как тебя зовут?
Женщина все также закрывая собой сверток ответила:
- Дэнель
- Хорошо, Дэнель, ты из колонии?
- Проклятие Варпа, - Встрял гомункул, - Ты же не собираешься выяснять ее биографию?
Канонисса не обратила внимания на Вормаса. Она присела на колени возле женщины и придерживая плащ, коснулась ее плеча. Женщина вздрогнула.
- В твоем свертке что-то ценное? Дороже твоей жизни? – Ристелл решила, что необходимо объяснить ситуацию отчаявшейся женщины.
- Дороже всего, что у меня есть, - Ответила она.
Похоже, получив небольшую паузу в борьбе с Темными стражами женщина начала успокаиваться. Прижав к себе сверток она стала медленно покачиваться, обратив взгляд в пустоту.
Стражи напряглись, готовые схватить ее в любой момент, но Ристелл, подняв руку попросила еще минуту.
- Скажи мне, что стоит дороже твоей жизни? Что ты прячешь?
Но женщина уже не реагировала на канониссу. Сидя на коленях и глядя в ночное небо она продолжала мерно покачиваться.
Ристелл не заметила, что все пленники молча прислушиваются к их разговору. Гомункул терял терпение и канонисса постаралась аккуратно протянуть руку к свертку. До куска брезента оставалось несколько сантиметров, когда женщина с яростным шипением оттолкнула руку Ристелл. Девушка едва увернулась от следующего взмаха, но когда она краем глаза взглянула на сверток в руках женщины ее охватил шок. Из грязного брезента выглядывала маленькая ручка младенца. Канонисса окаменела и непременно бы пропустила бросок пленницы, желавшей вцепится в ее глаза, но один из стражей пихнул рабыню ногой в плечо и повалил на спину. Второй тут же выхватил сверток из рук матери.
- Нет! – Этот крик канонисса издала вместе с пленницей.
Страж развернул сверток и извлек из него полуразложившийся труп ребенка. В порыве отвращения, он выпустил из рук свою добычу. Под аккомпанемент крика матери, канонисса, словно в замедленной съемке наблюдала, как маленькое тельце летит к металлической палубе. Неведомая сила заставила ее рвануться вперед и в последний миг она поймала ребенка.
Воздух снова прорезали звуки голосов, но Ристелл ничего не слышала, она смотрела на труп младенца в своих руках и не могла понять, как в этот беспощадный мир, в эту военную разруху, где порой не вздохнуть от гари в воздухе, могла попасть эта маленькая жизнь. Она чувствовала в этом ошибку, какой-то диссонанс. Она вспомнила себя и своих Сестер, еще в годы обучения в Ордосе. Они все рядились в белоснежную броню, учились стрелять из болтеров и лазерных пистолетов, размахивать мечами. Они с самого рождения готовились умереть за Императора. А этот ребенок, даже не подозревал о Галактических бит-вах, о морях крови, в которых тонет желание жить. Не знал и не должен был узнать. Но как избежать войны, которая началась еще до твоего рождения? Как избежать войны, которая никогда не кончается? У нее не было ответа. Была лишь простая мысль, что это не правильно. Ристелл вдруг осознала, что долг таких как она, воинов приученных сражаться не в том, что бы искоренять ересь, а в том, что бы останавливать войны. Замедлить бес-конечный круговорот разрушений, в надежде, что после ее смерти, кто-то продолжит это дело и когда-нибудь больше ни у кого не возникнет желания брать в руки оружие.
«Нам начертано любить насилие» - Вспомнила она слова Гомункула. Возможно, что для таких как он это правда, но для нее есть другой путь, путь о котором она даже не задумывалась, служа Императору, не задумывалась когда встретила Ависантера Кхана. Но о котором задумалась теперь, держа в руках маленькую потерю большой войны.
Снова вокруг собралась тишина. Ристелл заметила, что все рабы смотрят на нее. Она с шумом вдохнула воздух, о котором забыла, когда бросилась спасать уже мертвого ребенка. Держа в руках маленький трупик она поднялась на ноги и подошла к уже закованной в цепи матери. Женщина склонила голову набок и смотрела пустым взглядом в переборку носовой части Опустошителя.