Признание у озера

«Если удастся уехать как можно дальше от Лондона, — сказала она себе, — можно будет надеяться, что никто не сумеет меня найти».
Девушка ничуть не сомневалась, что отчим будет искать ее, поскольку, если ему что-то было нужно, он не жалел сил, дабы обрести это.
Однако в крови у Лолиты недаром текла кровь Вернонов. Ее предки доблестно сражались за свою землю и умирали ради нее, не отступая от принципов и правил, которых свято придерживались.
«Я бы чувствовала себя обесчещенной, если бы вышла замуж за такого человека, как Мердок Таннер», — сказала себе Лолита.
Когда вошла горничная, чтобы помочь ей переодеться к ужину, Лолита остановила выбор на одном из своих самых красивых платьев, добавив к нему нитку жемчуга, который на прошлое Рождество подарила ей мать, — разумеется, за деньги отчима.
— Сегодня вы выглядите очаровательно, миледи, — заметила горничная.
— Благодарю вас. Надеюсь, вечер окажется приятным, — откликнулась Лолита.
«Он будет памятным для меня, — подумала она, — особенно если в дальнейшем мне предстоит скрести полы, чтобы заработать на жизнь, или обучать детвору в деревенской школе, которые нынче открываются повсюду».
Она была уверена, что как-нибудь да сумеет обеспечить себе пропитание. По крайней мере, родным языком она владела превосходно и в достаточной степени разбиралась в предметах, которым обучали детей в школе.
Спускаясь по лестнице, она высоко держала голову. В эту минуту из кабинета вышел отчим во фраке, тоже принарядившийся ради ужина.
Одного взгляда Лолите хватило, чтобы понять: он уже успокоился. Добившись, как он полагал, своего, Ральф Пиран продемонстрировал готовность к примирению.
— Надеюсь, сегодня вечером мы не задержимся допоздна, — сказал он. — Завтра утром у меня важная встреча, и мне понадобится свежая голова.
— Не думаю, что леди Лэнсдаун хочет, чтобы ужин затянулся. К тому же, как вам известно, папа, это один из тех приемов, который вы сами просили ее устроить.
— Я получил от нее записку с уведомлением, что на ужине будут присутствовать двадцать человек, а еще двадцать ожидаются после него. — Ливрейный лакей набросил ему на плечи накидку, и отчим продолжил: — Оркестр будет небольшим, и мне будет интересно узнать, что ты о нем думаешь. Леди Лэнсдаун говорит, что это один из лучших в сезоне. По ее мнению, принц Уэльский от него в восторге.
— В таком случае, он и впрямь должен быть хорош, — без тени сарказма согласилась Лолита.
Она прекрасно знала, что о том, чтобы принять у себя и развлечь принца Уэльского, мечтали все без исключения, а если ему нравился какой-то оркестр, то он был просто обречен на успех и бешеную популярность.
Ливрейный лакей расстелил красную ковровую дорожку, и Лолита ступила на нее, направляясь к вместительному роскошному экипажу, запряженному парой превосходных лошадей. Обе были вороные и совершенно неотличимые друг от друга, с белой звездочкой на лбу.
Следовало отдать Ральфу должное: он требовал совершенства даже в мелочах, но просто потому, что мог заплатить за него.
Некоторое время они ехали молча, потом он сказал:
— Я уверен, что, будучи разумной девушкой, ты хорошенько обдумаешь то, что я сказал.
— Я обдумаю ваши слова, папа.
— Что ж, именно этого я и хочу. Хотя особой спешки нет, Мердок не из тех, кто, приняв решение, откладывает дело в долгий ящик.
Лолита ничего не ответила.
Остальной путь прошел в молчании, и лишь когда они подъехали к дому леди Лэнсдаун, отчим сказал:
— Немногие девушки могут рассчитывать на перспективы, которые открываются перед тобой. Не забывай, что молодые люди, которые сегодня вечером станут осыпать тебя комплиментами, прицениваются к моему кошельку. Но что касается Мердока, то это не так.
Это было одним из тех замечаний, которые свидетельствовали о его дурном воспитании и вкусе. Промолчи он, и Лолита, не исключено, преисполнилась бы к нему благодарностью, но сейчас она почувствовала, как от этих слов в ее душе поднимается гнев.
Ужас вновь стиснул ее сердце холодными липкими пальцами.
Лолита чувствовала себя так, словно попала в западню, а оттого, что отчим разглагольствовал столь самоуверенно и откровенно, она поняла: он полагает, будто выхода у нее не осталось.
Он, по-видимому, окончательно уверовал в то, что выиграл и эту битву.
  
Глава вторая
 
Проснулась Лолита рано и перед тем, как звонком вызвать к себе горничную, выждала некоторое время, чтобы отчим успел спуститься к завтраку.
— Я немного устала после вчерашнего приема, — сказала она служанке, — поэтому предпочитаю позавтракать в постели.
Завтрак подали четвертью часа позже, и Лолита была уверена, что к этому времени Ральф Пиран уже уехал из дому.
Она встала с постели и, одеваясь, попросила горничную распорядиться, чтобы ей подали карету.
— Вы отправляетесь за покупками, миледи?
— Да, — ответила Лолита, — но сопровождающие не нужны, в городе я встречаюсь с подругой и отобедаю с ней. — Немного помолчав, она добавила, словно мысль эта только что пришла ей в голову: — Вчера я уложила в чемодан несколько платьев, которые нуждаются в переделке. Он стоит в шкафу. Не могли бы вы передать его ливрейному лакею, чтобы он отнес его в экипаж?
Горничная повиновалась, а Лолита тем временем закончила утренний туалет.
Она остановила свой выбор на красивом, но не слишком ярком и изысканном платье. Шляпка тоже была очень ей к лицу и ничуть не бросалась в глаза. Да и вообще, весь ее наряд был выдержан в приглушенных голубых тонах и не должен был привлечь к себе внимание.
Лолита взяла сумочку, в которой лежали материнское кольцо и деньги из сейфа. Подумав, она решила спрятать часть ассигнаций в карманах платья, чтобы не остаться без средств к существованию, если вдруг сумочку украдут.
Потом она прошла в комнату матери, где царил полумрак, поскольку все занавески были задернуты.
Сиделка куда-то отлучилась, так что Лолита осталась с больной наедине.
Опустившись на колени рядом с кроватью, она принялась горячо молиться о том, чтобы мать поскорее поправилась, хотя при этом не могла отделаться от мысли, что если она умрет, то присоединится к отцу, и они вновь будут счастливы вдвоем.
Наконец Лолита поднялась на ноги. Хотя мать ни разу не пошевелилась за время, что она провела рядом с ней на коленях, девушке казалось, будто мама благословила ее и одобрила то, что она собиралась сделать.
Возможно, одной ногой она уже была в другом мире, где ее ждал отец, и они непременно поймут, почему дочь решила убежать из дому.
Выйдя из комнаты, Лолита медленно спустилась по лестнице.
Дворецкий пожелал ей доброго утра, и она сказала:
— Я не вернусь к обеду. Собственно говоря, я могу задержаться до ужина. Весь день я проведу с друзьями, поэтому отправлю карету, они привезут меня домой.
Дворецкий поклонился, и Лолита села в поджидающий экипаж — тот самый, запряженный одной лошадью, в котором она обычно ездила за покупками.
Усаживаясь, девушка заметила, что ливрейный лакей поставил чемоданчик на маленькое сиденье напротив, и подумала, что не забыла ничего, что может ей понадобиться. Было бы ошибкой расходовать деньги без крайней необходимости.
Она приказала отвезти себя к большому магазину на Бонд-стрит, где обычно покупала платья, а прибыв туда, отослала карету, заявив, что здесь ее должна ожидать подруга.
Когда экипаж отъехал, у Лолиты возникло ощущение, будто она покидает один мир и вступает в другой, совершенно ей не знакомый.
Начиналось самое большое приключение в ее жизни.
Продавщица, которая обычно обслуживала Лолиту, вышла навстречу, и девушка заявила, что ей нужно новое вечернее платье, потому что ее пригласили на важный бал в следующем месяце.
— Не могу же я явиться туда в том, что уже надевала ранее, — вздохнула она. — Вот я и подумала, что вы сможете подготовить для меня что-нибудь новенькое.