Далекая звезда (СИ)

Кош… он выполнил свое слово, его присутствие в разуме не ощущается, либо он настолько глубоко во мне увяз – с ворлонца станется. В любом случае, он погиб как и краб.
Больно ли? Больно. Очень. Не телу, нет – душе. Столько смертей! Такая чудовищная ошибка мироздания – краб в этом мире!
Спок… если бы я могла выразить ему соболезнования по этой ромуланке. Она была сильной женщиной, смелой, она была воином. Теперь это будет на моей совести – гибель этой женщины, гибель всех этих ромуланцев, может быть даже гибель Коша, хотя за него душа не болит.
Нет, болит… И он сказал, что мы встретимся.
Почему он выбрал облик мамы? Что он этим хотел сказать? А его настоящий вид такой… знакомый. Впрочем, какая теперь разница? Мне некому об этом сказать. Вряд ли я вообще теперь смогу сказать хоть что-то – лекарство погрузило меня слишком глубоко в транс. Тело что-то ощущает, я где-то внутри, но часть меня все еще снаружи, а помочь мне вернуться уже некому – среди ромуланцев телепатов нет. Если бы суметь дотянуться до Вулкана, попросить помощи там, но это слишком далеко и я слабею. Нужно вернуться, хотя бы попытаться переместить разум в тело.
Спок… Энтил’За… простите меня…»
- Спок… Энтил`За…
- Доктор, - Диус наклонился к девушке. – Она жива, она в сознании.
- Хорошо, - Тсар вытащил иглу из ее вены. – Или плохо, - добавил он, кивнув на мрачных охранников в лазарете. Как будто полумертвое тело телепата способно убежать!
- Что теперь? – шепотом спросил Диус.
- Что и всегда, - доктор взглянул в глаза мужчины. – Есть долг и честь. Мы выполним долг, а пока приведем ее в относительный порядок.
- Спок… - повторил Диус. – Не тот ли это вулканец с Энтерпрайз?
- Тот, - коротко бросил доктор, передавая помощнику брошь и кусок металла – сложенный боевой шест. Диус быстро спрятал вещи, молча кивнув.
Есть долг и честь – вернуть телепата людям любой ценой. Любой – значит, любой.
«Они меня боятся, хотя я ничего им не сделаю. Они заперли меня в больнице на Ромуле, приставили охрану. Часть разума все еще вне тела – рядом, но не внутри. Вернуться самостоятельно нет сил, а дистанция между разумом и телом сокращается все больше. Я как астральная проекция, как душа, только хуже. Хуже лишь тем, что я все еще жива.
Я не суицидник, я хочу жить, но… Какой ценой спасена моя жизнь? Как я смогла бы посмотреть в глаза мужчины, который снова потерял женщину, с которой… Это даже не мое дело, но ведь я видела, Спок показывал, что он чувствовал в тот момент. Я даже не знаю, по какой причине он мне настолько доверился, почему впустил так глубоко в разум – это уже не мелдинг, даже не глубокое сканирование как у людей-телепатов. Я не знаю, что это было. В его разуме было как-то… уютно что ли. Не всегда, но…
Больше такого контакта у меня не будет, да мне и не с кем. Может, лучше мне умереть на Ромуле? Тсар заботится обо мне уже месяц, латает раны – жутковатое зрелище, хотя что такое раны на теле по сравнению с тем, во что превратились те, кто меня защищал?
Диус… я вижу его рядом, чувствую. Славный мужчина, молодой, привлекательный. Вален уж знает, почему я ему нравлюсь даже такой. Тсар до сих пор делает вид, что презирает меня, а сам ночами не спит, все пытается вывести из моего тела остаток препарата и залечить ожоги.
Ни я, ни он не знали, что препарат может выводиться так долго, что он накапливается к клеточной структуре, что я могу остаться ментальным калекой с наполовину функционирующим сознанием и второй половиной, застывшей рядом как ангел-хранитель самой себе. Дурацкая аналогия на самом деле.
Я Анла’шок, я рейнджер, мне нужно вернуться домой, но я не знаю, как. Все стало другим, обрело какой-то другой смысл.
Кош… он ублюдок, все равно ублюдок.
Мама, отец, Синклер, Джим, Деленн… Потери, ложь, снова потери – бесконечная череда кошмара, в котором я живу. Теперь еще и Спок.
Кирк был… не знаю… как Варн – сильным, смелым… красивым, наконец.
Дурацкие мысли.
А доктор Маккой – он… он ворчун, но с ним спокойно. У него руки как у отца – нежные, сильные, заботливые. Турон, Леонард Маккой… к ним обоим тянет, они как будто родные, но Спок… его душа сияет как та чертова далекая звезда, о которой говорил Кош. Я люблю его душу, я даже не вижу его внешности. Разве же это важно, когда я могу видеть его душу? Не знаю, способны ли на такое сами вулканцы.
А Кирк… Джеймс Кирк… он Шеридан, но он же мой первый друг, мальчик из соседнего дома, Джим Кирк – телепат, родившийся у «пустышки». И нас тоже развела судьба.
Моя первая любовь – неудачная, как и последующие.
Кош выжег мне… Кош блокировал часть мозга, отвечающую за физическую боль, но лучше бы вместе с этим он выжег мне душу, потому что я не выдержу этого. Я не знаю, сколько еще продлится такая агония разума – скорее бы домой, на войну, а там…
Диус, что ты делаешь? Диус! Доктор Тсар, не сходите с ума – вас же обоих убьют!»
- Через час нас поднимут на Стремительного, - произнес Диус. – Доктор Тсар, Вы можете отказаться.
- Я ромуланец! – выпрямил спину доктор, гневно глядя на молодого мужчину. Тот пристыжено склонил голову. – Люди надежные?
- Да, доктор, - кивнул Диус. – Те, что спаслись с других кораблей – немного, но этого хватит, чтобы увести Стремительного на пограничную зону.
- А щиты?
- Рабочие. Пойдем на максимальном варпе, иначе не оторваться. Доктор, это измена, Вы же понима…
- Достаточно! Я выполняю приказ моего капитана, советую Вам делать то же самое, чтобы не обесчестить его имя.
- Ее нужно одеть.
- Нельзя. Кожа не приживается. Через месяц можно было бы попробовать приживлять клетки, но не раньше. С тем, к чему у меня есть доступ, ей долго не продержаться. Когда она придет в себя, ее казнят.
- Она политический преступник, но ее не казнят – я слышал, что говорят охранники. Вивисекция.
- С радостью вскрыл бы ей череп, но только для того, чтобы хоть что-то сделать. Любой другой земной твари просто вскрыл бы.
- Я сохранил ее вещи. Думаю, они имеют для нее большое значение.
- Хорошо. Отправляйтесь на Стремительного. Как только все подготовите - забирайте нас. Ждать больше нельзя.
«Вас могут сбить, глупцы! Вы же это понимаете – зачем тогда решились на авантюру? Ради чего? Оставьте в покое этот бесполезный кусок плоти, защитите себя – вы оба теперь герои, Диус вот-вот женится, Тсар станет в третий раз отцом. Неужели, для вас это ничего не значит?
Диус, пожалуйста, не надо! Прошу тебя пойми, сумасшедший ты ромуланец, не рискуй! Ты молод, у тебя впереди вся жизнь! Телия красивая девушка, у вас будет семья – зачем ты ищешь смерти?
Диус…
В самом деле ненормальный герой – сдал меня доктору, помчался уничтожать спитфайеры… и ведь уничтожил!
Диус, зачем тогда теперь ты ищешь смерти на свою геройскую голову? Честь – еще не все, а назад ты уже не вернешься. Диус, Тсар, вы не предатели родины, не рискуйте! Доктор, услышьте меня!»
- Исил’За вени, во имя Валена…
- Это звучит как молитва. Доктор, думаете, она молится?
- Не имею представления. За все время она сказала только это. Возможно, что лекарство вызвало повреждение головного мозга, ее заклинило.
- Вален… Может быть, это ее бог?
- Может. Вы готовы?
- Капитан Агамемнона примет нас. Я передам ее и уплачу долг чести, доктор.
- Как и мы все.
- Прощайте, доктор Тсар.
- Прощайте, субком… прощай, Диус.
«Валена ради! Зачем?!
Диус… Тсар…
Агамемнон… Кажется, так назывался корабль, на котором служил Шеридан. Этот мир со всеми его красотами, дружбой, верой в светлое будущее на самом деле пропитан кровью. Ничто и нигде не меняется – войны, смерти, недоверие, но и честь, и доблесть, долг… любовь, наконец.