Далекая звезда (СИ)

- Что ж, - Кирк заложил руки за спину и выпрямился, - с дипломатией покончено, можно и отдохнуть. Вы в порядке, капитан?
Элис молча кивнула и отошла к окну, выйдя на балкон и глядя на вечерний город – тот же вид, что на Минбаре, но все такое чужое…
Кирк так же молча последовал за ней.
- Прогрессивное общество, не правда ли? – обратилась Элис к мужчине. – Все почти такое же как у минбарцев – традиции, почитание старших, лидеров, но все…
- Фальшивое, - помог Кирк, кивнув. – Что поделать, это их образ жизни, мы здесь гости.
- Я не дипломат, капитан, я простой солдат, мне все это далеко. Я изучала дипломатию, но… - она развернулась к Кирку лицом. – Сегодня я была в храме, беседовала со служкой, видела статую Лидера этого мира… Деленн… правда, символично?.. и, знаете, наверное, в этом мире что-то есть – я поняла, что живу как-то неправильно, будто бы примеряю чужую одежду или играю какую-то чужую роль. Я так долго пыталась жить по законам Минбара, что забыла, кто я.
- Это та правда, которую Вы должны мне открыть согласно ритуалу Возрождения? – уточнил Кирк, внимательно слушая ее.
- Не знаю, - честно ответила она. – Люди не проходят Мора’дум, людям незачем укрощать страх, но я пыталась быть совершенной, быть… не собой. Какой смысл в Мора’дум, если страх – часть человеческой натуры? Я боюсь воды, я боюсь гипошприцов и докторов, я боюсь любить, потому что я все равно потеряю любимого, я лишилась всего, но так ничего не поняла, не постигла какую-то мудрость, не узнала смысла жизни, не поняла… не знаю… да ничего не поняла. Джа’дур – не минбари и, знаете, это даже хорошо, потому что я бы этого не вынесла. Эта женщина в храме сказала, что Деленн была мудрой женщиной, просто женщиной в тени своего мужчины, но не совсем в тени, рядом, она была поддержкой, ей молятся все женщины планеты, ее прославляют, но не как лидера, даже не как дипломата, а просто как мудрую женщину, супругу какого-то безвестного мужчины.
- Значит, Вы решили пересмотреть свое отношение к жизни? – спросил Кирк, облокотившись о перила.
- Мора’дум был ложью, - ответила Элис. – Всегда был. Деленн… я имею в виду, минбарка Деленн это знала, но всегда молчала. Они все молчали и смотрели на то, как я пытаюсь что-то кому-то доказать, хотя никто и ничего от меня не просил. Это не было напоказ, но это было фальшью – стать идеалом для непонятной цели, чтобы мной гордились. Глупое, какое-то ребяческое желание.
- В том, чтобы стать идеалом, нет ничего плохого, Элис, - вздохнул Кирк. – Идеал недостижим, но стремление к нему – довольно любопытный процесс.
- Лучшее – враг хорошего, как говорили в древности земляне, Джеймс, - Кирк улыбнулся, услышав свое имя из уст девушки. – Джа’дур правы – нужно принимать себя как есть и не пытаться вытравить из себя то, что кажется нелепым, будь то чувства и эмоции или желание быть человеком.
- Значит, теперь никакого Мора’дум?
- Никакого. И глупо было ненавидеть ворлонцев. В конце концов, Кош заслужил хотя бы светлой памяти о себе тем, что делал ради младших рас.
- Завтра будет какой-то новый ритуал, - Кирк прошел внутрь комнат. – «Зеркало души». Красиво.
- Я не приму в нем участие, капитан, - Элис так же ушла с балкона.
- Это всего лишь ритуал, необязательно следовать всему, что там говорят. Воспринимайте это как… - он запнулся, встретив ее пристальный взгляд. – Ах, да, простите.
- Нет, это не то, что Вы подумали, капитан, - поспешила она объясниться. – Дело не в страхе, дело в том, что… Джа’дур действительно показывают то, что есть на самом деле. Я не настолько смелая, чтобы увидеть свою собственную душу. И эти люди…
- Они что-то замышляют? – Кирк нахмурился.
- Я не знаю, - Элис покачала головой. – Я никогда с таким не сталкивалась. Их мысли – как зеркала, они как будто ненастоящие люди, как будто у них нет мыслей. Это жутко – вот так войти в их сознание и увидеть не их мечты и желания, а лишь свои отражения в бесконечных зеркальных коридорах. Это самая совершенная и самая страшная защита от телепата.
- Это причинило Вам боль? – Кирк подошел ближе и обнял ее за плечи.
- Это не больно, не страшно, это просто жутко, - она положила свои ладони на руки мужчины, слегка погладив его пальцы. – Они как будто все обо мне знают, как будто чувствуют меня на каком-то небывалом уровне. Не ворлонцы, не Тени, не органианцы и не трокати – что-то совершенно новое. Как Анла`шок я должна делать свою работу, я должна воспринимать все как есть; как телепату это было бы интересно, но… мне просто…
- Я понимаю, что это все нелегко пережить, - Кирк притянул ее к себе и погладил по спине. – Ваша пси-способность только-только восстанавливается, а тут зеркала… Это была ошибка, Вам нужно было остаться на корабле.
- Мне стыдно, Джеймс, - тихо пробормотала Элис в его грудь. – Все, что я ощущаю – стыд.
- Почему? – Кирк чуть отстранился. – Вам нечего стыдиться, Элис. Вы сильная женщина, мудрая, Вы сильны тем, кто Вы есть, безо всякой телепатии, сильны своей верой в то, что делаете. Разве не это основа основ дел рейнджера? Вы оставили мир и улетели к ромуланцам, потому что они нуждались в помощи, Вы рисковали собой, чтобы спасти меня и Чехова, Вы…
- А Вы? – она подняла голову. – Вы делаете то же самое, но Вы не врете друзьям, не стираете им память, не лукавите и Вы никогда не убьете того, кого любите.
- Вам ли не знать мою репутацию, Элис, - грустно усмехнулся Кирк. – Я не домосед, я бродяга, у меня столько женщин, сколько звезд на небе, уж простите за откровенность, но нет ни одной, с которой я бы остался навсегда. Правда в том, Элис, что я влюбляюсь и оставляю своих любимых. То же предательство, только вид сбоку.
- Я связывалась с капитаном Шенноном, - Элис отошла от Кирка и отвернулась. – Узнавала, нет ли на Агамемноне свободной вакансии. Знаю, что коммандер Спок докладывал Вам о том, что из моей каюты был вызов и что записи были стерты.
Кирк, ожидая чего-то подобного, стиснул зубы и нахмурился.
- Но… Но почему, Элис? – спросил он. – Почему Вы хотите перевестись к Шеннону?
- Потому что мне стыдно, Джеймс, - она развернулась и посмотрела ему в глаза. – Леонард Маккой замечательный человек, он не заслужил такого к себе отношения, а я стерла ему память.
- Антресс ее благополучно восстановил, - не согласился Кирк. – И Боунс взрослый мужчина, он все понимает, что Вы и С…
- И поэтому тоже, - перебила Элис. – Мне нужно много тяжелой работы, изматывающей настолько, чтобы даже не думать, что с ним, чтобы дать ему нормально жить, чтобы он не ощущал на себе давление более сильного телепата, потому что рано или поздно я не сдержусь, мы оба не сможем сдержаться, он снова установит связь, а потом я уйду, а он… Капитан, мне в самом деле лучше быть как можно дальше от него, а капитан Шеннон контролирует границы Федерации с миром клингонов, при той дисциплине у меня не будет лишних мыслей о… обо всем. Вы знаете, что я никудышный исследователь, что быть охранником – мой потолок, а я не могу позволить себе расслабиться, мне нужно вернуться в форму и всегда быть готовой к войне. В общем, капитан Шеннон сказал, что его коммандер через две недели переводится на Землю, обо мне капитан наслышан и готов взять меня на борт Агамемнона в качестве первого помощника.
- Значит, Вы останетесь с нами еще неделю, - Кирк кивнул, после чего совершенно неожиданно для Элис вышел из покоев, бросив ее одну.
Через час Элис решила найти капитана и извиниться, чтобы сохранить крохи дружбы, возникшие между ними, но крыло остальных членов экипажа оказалось закрытым, а охрана сказала, что капитан вышел в сад, чтобы прогуляться перед сном.
Кирк сидел на скамье у цветника и смотрел на звезды. В голове было пусто, на душе мерзко, а рукам неприятно холодно.
Он знал, что чего-то подобного и следовало ожидать, что пятилетняя миссия окончится, все разлетятся, кто куда, но не так же, не теперь, когда он только-только начал понимать эту женщину. Элис решила не подставлять его, не ставить Спока перед трудным выбором между логикой и чувствами, не мозолить глаза Маккою, а уйти сейчас, резко оборвав все нити связи. Она, разумеется, понимала, что, как и Маккой, Кирк испытывал к ней влечение, что Спок увидел в ней шанс обрести такой необходимый вулканцу душевный покой и равновесие, что все это наложило заметный отпечаток на всю размеренную жизнь экипажа и четыре жизни в частности, и не знал, что и думать.