Далекая звезда (СИ)

- Боитесь стереть и личность? – вырвалось у капитана. Девушка измученно посмотрела на него, не переставая плакать.
- Нет. Просто не вижу в этом смысла. Ворлонцы вернули мне меня, но какой-то новой, обновленной, неправильной, нецельной. Они что-то забрали, вырвали. Внутри стало так пусто, холодно, одиноко. Что-то ощущается, но слабо. Я даже не знаю, что это.
- Маккой предполагает, что это последствия разрыва Вашей со Споком брачной связи.
- Это было не навсегда, так что это к лучшему, если это в самом деле результат разрыва. Я продолжаю его чувствовать, но как далекое эхо – лишь отголосок. И… я больше не вижу душу, капитан. Я помню, кто есть кто, но сияния, самой сути души я больше не вижу. Вряд ли я смогу теперь узнать кого-то в ином мире, если туда попаду.
- Добро пожаловать в мир почти нормалов, - тепло улыбнулся Кирк. – Элис, если позволите по поводу зеркального Энтерпрайз…
- Я подготовлю отчет, как только пройдет действие лекарств, - она привстала с кровати, но Кирк удержал ее.
- Нет-нет, отчет не нужен, ничего не нужно, лежите. Я лишь хотел сказать, что Вы не должны винить себя. Вы защищались…
- Вы не понимаете, капитан, - Элис покачала головой. – Я не защищалась. Он бы не причинил мне вреда. Он просто не понимал, что делал, он хотел избавиться от боли, но мне он бы не причинил вреда, а я не стала бы защищаться от него – это был несчастный случай.
- Но Вы…
- Капитан, я рейнджер, я живу ради Единственного, я умру ради Единственного – это не просто слова. По крайней мере, не для меня. Я бы сделала что угодно, абсолютно, что угодно, если бы он приказал, но он это понимал, он знал, что я пошла в Анла`шок по своим личным причинам, далеким от преданного служения делу Минбара и Лиги в целом.
- Вы ведь говорите не о Споке, - понял Кирк, коснувшись руки девушки и погладив ее пальцы.
- На Минбаре перед последним вылетом на Дальние Рубежи я проходила обряд Возрождения, - сказала она. – Время было крайне напряженное, многие рейнджеры сомневались в рациональности проведения подобного ритуала, но минбарцы настаивали. Тогда мы знали, что многие из Анла`шок не вернутся с войны живыми, но мы были готовы к этому. Церемония шла три дня, минбарские ритуалы всегда очень торжественны и неторопливы. В течение этих дней мы много размышляли, готовились духовно, очищали души от тревог, сомнений… На третий день Деленн ждала нас для завершающей части церемонии – каждый должен был открыть какую-то сокровенную тайну, которой он до этого ни с кем не делился, должен был отказаться от чего-то дорогого или давящего душу. Я тогда сомневалась и решила не пойти.
- Я думал, что Вы ревностный служитель Анла`шок , - заметил Кирк.
- Фанатик, - поправила она. – Дело было в том, что мне нечего было отдать – я потеряла все: дом, в который не могла вернуться, мать, с которой не могла увидеться, отца, который, как я тогда считала, нас бросил, я отдала всю себя служению одной идее, а отдавать пустоту в душе было неразумно. Я сомневалась до последней минуты, но все же пришла. Деленн улыбнулась и сказала, что ждала меня, а я села и замолчала. Она не торопила меня, ждала, пока я не заговорила.
Элис подняла с тумбочки денн’бок и передала его мужчине.
- И Вы открыли свой секрет? – спросил он.
- Я молчала так долго, что Деленн спросила, не пытаюсь ли я говорить с ней телепатически или отдать ей молчание, чтобы после этого начать без умолку говорить. Это сломало мои сомнения и я сказала все, как есть. Что мне нечего отдать, что все, что я есть – это уровень П-12 телепата и вера в дело Валена. Я рассказала ей о том, что иногда я чувствую будущее, что знаю то, что может произойти, что я везде и каждую минуту ощущаю себя чужой, что я фанатик и знаю о том, что говорят про меня – пусть говорят. Я сказала ей, что никогда не предам учения Валена, что я знаю, кто он, что я люблю Джеффри Синклера, хотя знаю, что это глупо и неразумно, что это просто смешно, но, тем не менее, на мою преданность ему это никак не повлияет. Я сказала еще, что надеюсь хоть когда-нибудь встретить на своем пути душу, подобную его душе, чтобы остаться с ней, служить ей всем тем, что я есть, даже если меня не поймут. Знаете, я понимала, что для минбарца услышать слова о влечении к духовному лидеру – оскорбление, но замолчать я уже не могла.
- Она разозлилась?
- Как ни странно, нет. В конце концов, она сама знала, кто такой Вален, ее вера в него не пошатнулась, а укрепилась. Минбарцы почитали человека, минбарца, рожденного не от минбарца – одно лишь это несло смуту в их умы и души, потому Деленн и Серый Совет не стремились открывать народу правду, боясь серьезного раскола в кастах. Деленн слушала все, что я говорила, а говорила я долго. Я сказала, что счастлива за нее и капитана Шеридана, их любовь выдержит немало испытаний, но их души будут вместе всегда. Я… я сказала, что я испытываю зависть, что хочу оставить это недостойное чувство, что хочу оставить все чувства, что хочу перестать желать, любить, чтобы не ранить себя и других, и что я готова всю жизнь контролировать себя, потому что мне не нужен никто иной, кроме Синклера, хотя он давно уже в прошлом, его нет с нами более девятисот лет. Ведь неразумно любить того, кто уже давно мертв, но разум говорит одно, а сердце - другое. Я отдала ей самое дорогое, что у меня было, и свой секрет, так уж вышло, что это было одно и то же. Я больше не хотела чувствовать что-либо.
- Она приняла Ваш дар?
- Она молчала. Когда я собралась уходить, она сказала: «Это самый тяжкий груз, который я понесу». Я испугалась, что она оскорбилась на мои слова о Валене, но она имела в виду другое. Она сказала: «Чтобы пойти вперед, многие оставляют позади тревоги, горе, обиды, но еще никогда – такое светлое чувство как любовь. Я приму твой дар, уважая твое решение, но пожелаю, чтобы ты однажды смягчила сердце». Чуть позже я поняла ее слова. Она знала, что я чувствовала к Синклеру, он тоже знал. Мой фанатизм вынудил меня сделать то, что я сделала в конечном итоге, и я не отступилась от данного слова. Тогда я сказала Деленн всю правду как есть: я пришла в Анла`шок не из-за желания служить делу Валена, а потому что Джеффри решил служить ему, потому что Джеффри прилетел на Минбар, а я увидела в этом руку судьбы. Глупо, да?
- Нет, - Кирк покачал головой, внимательно слушая ее рассказ и зная, что больше такого момента не будет – она только сейчас под действием лекарств, потом она соберется, замкнется и прежнего контакта не повторится.
- Деленн поднесла мне в дар то, что я давно хотела – денн’бок, боевой шест. Не просто боевой шест – этот шест принадлежал клану Деленн, ее отцу, деду, прадеду, это был бесценный дар, и я даже хотела отказаться, ведь сех Дурхан решил, что я недостойна носить денн’бок. Я была вспыльчива, я была человеком и я была запятнана кровью друга-минбари, потомка Валена. Едва ли я была готова принять ее дар.
- И Деленн сказала, что этим Вы нанесете ей оскорбление?
- Нет. Она спросила: «Если бы Синклер приказал тебе последовать за ним, пошла бы ты в прошлое?» и я ответила, что пошла бы куда угодно, если бы он приказал. И тогда она спросила: «Но теперь ты знаешь, что Синклер и есть Вален. Его дело живет в нас. В тебе, во мне, в минбари и в людях. Ты бросишь все и поступишь по велению сердца как влюбленная женщина или так, как прикажет сердце рейнджера?»
- И что Вы ответили? – Кирк провел пальцами по гладкому металлу сложенного шеста, чувствуя каждую царапину на его поверхности, ощущая мощную энергетику, исходившую от него. Не новый, не специально изготовленный для нового владельца – очень старый, реликвия, если понимать традиции Минбара.
- Я сказала, что мое сердце всегда будет принадлежать Синклеру-человеку, мужчине, которого я люблю, но моя душа принадлежит делу Валена. Я не отступлюсь от него даже ради любви. Капитан, я в самом деле тогда не знала, что еще сказать. Я могла бы отступить в любой момент, я могла стать уважаемым телепатом, помогать нуждающимся, мне не нужна была слава. Я же солгала Серому Совету, сказав, что таково веление моего сердца.