Золотой Бог. Дилогия (СИ)

Еще раз поклонившись, Дмитрий покинул кабинет Гелаэллы. С облегчением вздохнул – похоже, гроза миновала. Ему удалось отвести от себя гнев повелительницы.
***
 Гелаэлла 
Едва за Баренцевым захлопнулась дверь, Гелаэлла резко вскочила. Заметалась по комнате, как раненый зверь. Подумать только, он был так близко! Ее Арнорд! А она даже не подозревала об этом. Но еще не все потеряно, Гелаэлла не намерена бросать поиски. Возможно, теперь, когда он знает то, что она скрывала долгие века, это что-нибудь изменит. Разрушит стену между ними, которую он воздвиг. Гелаэлла надеялась, что он простит. Ведь прошло уже столько времени. Он должен понять – никто не полюбит его так, как она.
Гелаэлла прижала к груди прядь золотистых волос. Ничего не остается, как ждать. Их встреча снова откладывается на неопределенное время. Но рано или поздно они снова пересекутся, и тогда она сделает все, чтобы его удержать. Гелаэлла вернулась за стол и стала ожидать возвращения Баренцева.
Не прошло и получаса, как он снова робко проскользнул в кабинет. За ним вошла невысокая брюнетка с круглыми перепуганными глазами. Она тут же рухнула на колени, выказывая почтительность. Гелаэлла досадливо поморщилась:
– Ты можешь подняться.
Она вопросительно взглянула на Баренцева, тот поспешно залепетал.
– По моим сведениям, с Виктором чаще всех общалась агент Донцева.
– Неужели? – приподняла брови Гелаэлла, пренебрежительно оглядывая девушку. – И что же вас с ним связывало?
Агент захлопала глазами, потеряв дар речи. Она беспомощно оглядывалась на Баренцева, застывшего каменным изваянием.
– Он – начальник моего отдела, – наконец, пискнула девушка.
– Хорошо, – протянула Гелаэлла. – Что можешь сказать о нем, как о человеке?
– Ну, Виктор приветливый и доброжелательный, умный. Быстро нашел со всеми общий язык, – запинаясь, ответила агент Донцева.
– Он с кем-то общался помимо работы?
– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Мы с ним не настолько близки. Он что-нибудь сделал? – в ее голосе послышалась тревога.
– Она ничего не знает, – раздраженно произнесла Гелаэлла, едва сдерживая отчаяние.
Агент Донцева слегка прищурилась, испытующе глядя на нее. Затем осторожно произнесла:
– Хотя постойте. Эта девка может знать! Она прямо висла на нем. Вроде бы Виктор отвечал ей взаимностью.
У Гелаэллы дыхание перехватило. Она подалась вперед, царапая ногтями поверхность стола.
– О ком ты говоришь? – вместо голоса с губ сорвалось яростное шипение.
Агент Донцева сжалась под ее взглядом, но все же ответила:
– Рыжая такая, Лиза Данилова. С господином де Морелем ходила все время. Она с самого начала строила глазки Виктору. Это все замечали. Но он ее игнорировал до последнего времени. А вчера она на глазах у всех вытащила его из кабинета. Вы бы видели, как они друг на друга смотрели. Искры из глаз летели!
– Лиза Данилова, говоришь? – к горлу подступал вопль, Гелаэлла с трудом сдерживалась. – Та самая, которую приводил с собой Филипп? Она ведь слышала наш разговор. Все поняла, стерва, и решила предупредить Арнорда!
– Вы хотели сказать, Виктора? – робко заметила агент Донцева.
Гелаэлла проигнорировала ее слова.
– Эта тварь осмелилась соблазнить моего Золотого Бога.
Девушка пораженно застыла, прижав ладонь ко рту.
– Виктор – Золотой Бог? – сдавленно пролепетала она.
– Где эта тварь? – Гелаэлла посмотрела на Баренцева. – Я ее уничтожу! Приведи ее сюда, немедленно!
– Осмелюсь заметить, – неуверенно произнес вардок, – Лиза Данилова находится под покровительством наместника.
– Что? – Гелаэлла швырнула в Баренцева золотой статуэткой, стоящей к ней ближе всего.
Тот едва успел уклониться и, нервно подрагивая тонкими усиками, произнес:
– Если вы дадите мне письменный приказ, подтверждающий мои полномочия, я ее из-под земли достану.
– Ты получишь такой приказ, – сдерживая накатывающее безумие, процедила Гелаэлла. – Эта тварь должна быть у меня в ближайшее время! Ты понял?
– Да, величайшая.
Он попятился к двери. За ним кинулась перепуганная агент Донцева.
Оставшись одна, Гелаэлла завопила и принялась крушить все, что попадалось под руку. Ревность, ярость, ненависть прожигали душу насквозь, не находя удовлетворения. Она с наслаждением представляла во всех подробностях, что сделает с девчонкой, когда та попадет ей в руки. Арнорд обнимал эту мерзавку, целовал, ласкал так же, как когда-то ее! Шептал слова любви, называл единственной! Воспаленное воображение рисовало живописные картины любимого в объятиях другой женщины, приводя в состояние, близкое к умопомешательству.
 Глава 42 
 Алиэль 
Алиэль лежал на постели в своих роскошных апартаментах, задумчиво поглаживая сияющий в диадеме сверкающий камень. Для остальных это лишь красивое украшение, но в его руках оно обретает силу мощнейшего оружия. Как же ему хотелось вновь повстречаться с ненавистным Золотым Богом, чтобы стереть его с лица земли. Он отнял у него то, что дороже всего – власти, богатства, могущества – Лизу. Если Арнорд останется в живых, она никогда не ответит ему взаимностью. Мысль об этом терзала Алиэля, сводила с ума. Как такое могло произойти, что женщина настолько завладела его душой? Раньше он ведь даже не считал себя способным на такие сильные чувства.
Алиэль вспомнил детство. Отверженный изгой, которого держали в мрачном подвале. Его посещала только мать, приводя с собой пленников, которых он обескровливал, чтобы поддержать силы. Он часто спрашивал у Гелаэллы, почему его держат отдельно от всех. Она отмалчивалась и лишь однажды обронила фразу о том, что остальные его боятся и ненавидят. На вопрос о причине мать ничего не сказала, но пообещала, что однажды все изменится.
Ту ночь он запомнил настолько четко, что она до сих пор вставала перед глазами. Так ярко, как будто это произошло вчера, а не несколько тысячелетий назад. Алиэль, двенадцатилетний мальчик, лежащий в обносках на соломенном тюфяке в грязной комнате, стены которой были влажными и покрытыми плесенью. Сначала общество ему составляли крысы, но скоро их не осталось. Его все время мучил голод, редких моментов кормежки не хватало. Растущий организм требовал большего. На потолке сплел паутину огромный черный паук. Острое зрение Алиэля различало все детали этой белой вязи, казавшейся ему идеально красивой. В его жизни было только два объекта, которыми он мог любоваться: легкая невесомая паутина и печальная неразговорчивая мать. Больше ничего красивого в его жизни не было. Одиночество. Грязь. Беспросветность.
В ту ночь он как обычно любовался паутинкой, в которую сегодня попала невесть откуда взявшаяся муха. Жестокий хищник готовился поужинать, а Алиэль с мрачным удовольствием наблюдал за ним. За дверью послышался топот множества ног и громкие возбужденные голоса. Алиэль удивился. Обычно никто, кроме матери, не спускался сюда. Тяжелая дверь с противным скрипом распахнулась. Не меньше десятка одетых в черное существ ворвалось в его мрачную обитель. Их лица горели ненавистью, направленной на него, безоружного и беспомощного. Один из вошедших, высокий и грузный мужчина с ледяным взглядом темно-серых глаз, обнажил меч и двинулся в сторону Алиэля.
– Сегодня ты умрешь, отродье оллинов!
Алиэль вскочил и попятился к стене. Наткнувшись на влажную каменную поверхность, остановился. Дальше бежать некуда. Человек приближался к нему, его глаза возбужденно сверкали.
Алиэль краем глаза заметил стремительное движение за надвигающейся на него фигурой. Легкая и прекрасная, в развевающемся за спиной плаще, в подвал ворвалась мать. Увидев, что происходит, она вскрикнула и метнулась к Алиэлю, заслонив его своим телом.