Тёмное пламя (СИ)
Ночь, Лили, босая, крадется за Джаредом, который первый раз за неделю покинул ее и свои покои.
Советник стоит у окна, вцепившись в подоконник. Правда, сначала он довольно много времени провел у неприметной двери, словно рассматривая защитные руны, но так и не постучал в нее.
Дверь бесшумно открывается, будто в ответ на немой призыв Джареда, выглядывает заспанный Алан. Я тогда не знал, кто это. И не особо хотел знать. Я не мог ни говорить, ни утешить мою госпожу — слишком велика была боль потери. А я ведь никогда не терял. Бабушка Лили просто отпустила меня, уйдя путешествовать. А смерть Лианны… Я думал, что умер сам. И только слова «береги ее» не позволили мне заснуть окончательно, превратившись в рисунок на плече Алиенны. Эти же слова Лианна произнесла и другому ши.
Тому, которому сейчас, с мстительной радостью думал я, было хуже, чем мне.
— Ты почему не заходишь? — спрашивает Алан.
Да, часы только пробили три. И почему-то мне кажется, что Джаред пришел не для постельных забав.
Советник слышит Алана, не может не слышать. Но не отвечает.
— Джаред, что с тобой? — Алан не касается его, но становится рядом. — Ты больше похож на призрака.
Советник кривит губы.
— Ты пил?
Этот вопрос более прост.
— Нет. Хотя… наш славный союзник, храбрейший лорд Фордгалл, прислал мне в честь победы бочонок чудесной выпивки.
— Отравленной? — недоумевает Алан.
— К чему? — смеется Джаред сухим лающим смехом, больше похожим на рыдание.
Алан выговаривает что-то про фоморов, лесных, куда идти и чем заняться друг с другом.
Я видел и слышал Джареда много раз. Но не узнал бы сейчас.
— Пошли, Джаред.
Джаред не трогается с места. Алан оглядывает его внимательно.
— Ты спал за эту неделю? За девочкой следят, ты…
Алиенна, услышав о себе, укрывается за угол, и теперь мне слышны только голоса. Пол холоден, ноги моей госпожи босые, и она, вздыхая, зябко подбирает ступню.
Не так уж и следят, раз Лили выскользнула. Правда, солнце может пройти везде, ей нет преград. Почти — нет.
— Она пугает меня, Алан, — тихо отвечает Советник. — Она смотрит на меня материнскими глазами. Улыбается днем, а плачет ночами, чтобы никого не расстроить! Особенно меня. Который…
— Может, поселить ее сразу в гостевые покои было лучшим решением?
— Нет. Я обещал. Я теперь не доверяю никому! Через пару дней от ее дяди приедет няня… — доносится уже глуше: — Ты ведь знаешь, какая она была, Алан? Знаешь?! Знаешь, что она сказала первый раз?
О, это точно не про Лили. И не про няню.
— «Вас считают холодным, Джаред. Но это не так. Вы словно кипящий источник, прикрытый тонким слоем льда». А Джилрой… «Я всегда рад, что моей Лианне есть с кем поговорить среди волков». Он говорил искренне! Он благодарил меня за помощь! А Мэллин? Ты знаешь, что я сам — сам! — просил его поехать? Знаешь?.. Он должен был вернуться с миром. И что вышло? Что?! Я не думал, Алан. Не думал, что они могут… из-за чего, из-за пары клочков земли? Не будь я волком, прирезал бы эту тварь лесную… Не будь я волком, впал бы в сон-жизнь. Хотя броситься на меч никогда не поздно!..
Глухой шум. Не будь Советник столь выдержанным, я бы решил, что он заехал Алану в плечо или в грудь, а тот прижал его к себе. Но это невозможно, мне просто почудилось. Снова голос Джареда:
— Отпусти!
— Тише, тише… Не надо ни на что бросаться, даже на меня. Мне нужно помочь открыть бутылку. Сам знаешь, рука иногда не слушается меня, — негромко говорит Алан. — А сегодня Проклятие особо разыгралось.
И Джаред, видимо, подчиняется. Лишь договаривает, уходя: «Единая волчица, прародительница всех волков! Пусть у этого ребенка жизнь сложится удачнее, чем у матери!»
Да, в эти дни Проклятье просто празднует победу. У родителей моей госпожи Кольца появились еще до него, а значит, они продержались дольше всех.
Лили, улизнувшая от двух стражников и оставившая заместо себя одеяло, оборачивается на шорох. Далеко в темноте сверкают две пары желтых глаз и она, ахнув, бежит по бесконечным коридорам и переходам Дома Волка.
— Напугай ее еще! — шепчет Гвенн.
— Да она малявка совсем, — не слишком охотно отвечает Дей.
— Ее мать убила нашего родича, — высокомерно говорит Гвенн. Потом всхлипывает. — Дядя Мэллин… он играл с нами. Иди! Иначе я сама ее напугаю!
Лили окончательно запутывается в поворотах, да еще пытается миновать стражу, пусть и немногочисленную здесь. Она и рада бы вернуться, но не знает, куда идти. И я ничего не могу подсказать ей.
Садится на ледяной каменный пол, натягивает ночное платье на босые ступни, опускает голову, глотая слезы.
— Вряд ли здесь есть еще дети, — раздается голос, очень спокойный и убедительный даже тогда. — Видимо, вы — Алиенна, принцесса Солнца. Меня зовут Дей.
Моя госпожа поднимает голову. Она улыбается, смотрит без тени испуга, хотя черноволосый волчонок в черной с серебром одежде больше похож на призрака. Алиенна же видит в нем своего спасителя. Впрочем, лицо у него и впрямь открытое, Дей не таит зла. Он старше ее на три, четыре года?
Волосы Лили блистают уже не тревожным серебром, а теплым золотом. Дей церемонно протягивает локоть и так же церемонно продолжает:
— Разрешите проводить вас, принцесса. Вы под охраной нашего Дома, но… — спотыкается и договаривает от души: — Ты лучше не ходи по ночам одна.
— Почему? — сияет Лили, идя рядом.
— Каждый из волков свободен, как и ты. Но призрак Нуаду иногда тоже выходит на прогулку. С огромными рогами, синекожий, в серебристых звездах, а его цепь громыхает как самая страшная гроза!
Лили ойкает и вцепляется в его руку своими обеими.
— Не бойся, — договаривает маленький волчий принц. Поправляет кинжал на поясе и в первый раз улыбается. — Пока ты со мной, тебе ничего не грозит.
— Но ты не можешь быть рядом все время!
— Я буду, моя принцесса. Ты уже видела клепсидру? — Лили мотает головой. — Там тоже волки, но они вовсе не страшные. Мы — стражи этого мира. А если попросить тех, охраняющих клепсидру, в два ночи, желание исполнится.
— Ты покажешь? Мне очень, очень нужно загадать желание!
— Все, что захочешь, моя принцесса.
Дети уходят, и Дом Волка провожает их взглядом. Пристально, но без злобы.