Хроники Эллизора. Трилогия (СИ)
Скунс опять завозился в клетке, и Якову показалось, что мутант с особенным любопытством принюхивается к нему. Тот, и в самом деле, попытался просунуть свой нос между прутьев дверцы и громко сопел. Когда Деора вернулась со стрелой Оззи, её сын находился в каком-то ступоре. Он сидел напротив загона и что-то медленно шептал. Возможно, если бы Деора в тот момент обратила на сына больше внимания, то в будущем они смогли бы избежать серьёзных неприятностей. Но Деора не имела склонности замечать в собственном сыне нюансы, связанные с развитием и становлением его характера. Поэтому она просто привела Якова в чувство лёгким подзатыльником, открыла загон с мутантом и вывела оттуда Скунса.
Минуту назад Яков, глядя на мутанта, испытывал странное и ранее неведомое чувство, которое, возможно, не имело к Скунсу прямого отношения и было вызвано событиями последних дней: историей с Чужестранцем, ссорой с Оззи, допросом у Анасиса и открытием магического материнского подвала с живым мутантом. И как будто чёрный провал разверзся перед Яковом, а он, хоть и не был готов к крутому повороту судьбы, тем не менее ощутил упоение и восторг той самой "бездны мрачной", которая и задолго до него оказывалась искусительной для многих людей. Естественно, в тот момент Яков не мог всё это осознать, а тем более (для себя же!) сформулировать, но на самом деле он уже попался на крючок определённой разрушительной силы, по сравнению с которой все внешние магические манипуляции -- сущий пустяк.
Деора дала Скунсу понюхать стрелу.
-- Найди и убей! Найди и покусай! Найди и уничтожь! Всех-всех! Всех кто там будет!
Скунс при этих словах подпрыгнул как ужаленный и стал метаться по подвалу, пока Деора не открыла тайный лаз, устроенный специально для осуществления особых миссий с использованием данной разновидности мутантов.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
СКУНС ГОТОВИТСЯ
К АТАКЕ
Ещё один тяжёлый сон, повторяясь, мучил Оззи.
Ему снилось, что он играет с соседской девочкой в саду отцовского дома. Там присутствуют какие-то, возможно, что и настоящие растения, а сам сад окружён очень высоким глухим забором. Внезапно Оззи обнаруживает дверь в подвал незапертой, чего ранее никогда не случалось. Вероятно, кто-то забыл закрыть её. От двери исходит опасность, но любопытство одолевает страх, и Оззи
с Беллой спускаются в подвал по длинной лестнице. Они доходят до самого низа: где-то сзади, вверху мерцает дневной свет, а впереди -- густая плотная тьма.
Неожиданно эта тьма начинает шевелиться и принимает форму множества больших серых крыс, которые стремительно приближаются к детям. Оззи, словно заворожённый ужасной картиной, с силой дёргает за руку Беллу и тащит её за собой по ступенькам, стараясь двигаться как можно быстрее. Но следом неотвратимо продолжает течь серый крысиный поток. Внезапно, почти уже у самого выхода, Оззи спотыкается и теряет руку Беллы. Из его груди вырывается отчаянный вопль, её имя.
Под утро Оззи вновь испытал ужас от этого повторяющегося сновидения. Наверное, он громко кричал во сне, потому что к нему тотчас подошёл дежуривший на пригорке Эндрю, а возле костра проснулась Белла.
"Так, привиделась ерунда", -- оправдывался Оззи, протирая глаза и осматриваясь. Как будто за ночь вокруг ничего не изменилось. Урчали в озерцах местные земноводные. Солнце купалось в чистом небе, туман над озером рассеялся. Быстро набросали в костёр заготовленных с вечера веток, одновременно, чтобы не терять время, разогрели на спиртовке ржаной кофе, Оззи рассматривал в это время данную отцом карту.
Конечно, до Лавретании можно добираться и более коротким путём, но Леонард настоял на том, чтобы они, на случай погони, шли вдоль границы Великих болот. Кроме того, как считал отец, это помогло бы избежать встречи с разбойниками или летучими патрульными Маггрейда, которые не брезговали элементарным грабежом и торговлей рабами. Отец прав, пусть это и удлиняло их путь, но с большой долей вероятности избавляло их от возможных неприятностей.
-- Как там он? -- спросил Оззи, после того как Белла отошла от тележки, обработав раны Чужестранца.
-- Вообще-то, лучше, -- сказала Белла, присаживаясь рядом. -- Температура спала... Но мне не нравится, что он по-прежнему без сознания. По всему видно, он уже должен прийти в себя.
Они помолчали. У Оззи, естественно, не было никаких мыслей по медицинской части. Он в этой области не специалист.
-- Белла, -- вспомнил он, -- а ты оставила своему отцу записку?
-- Да, Оззи...
-- И что ты ему написала?
-- Что отправилась с тобой к твоему дяде Луке... Мол, у него сильно заболела жена и ей нужна медицинская помощь.
-- Да, это ты правильно придумала. Как, думаешь, поверит?
Ответить Белла не успела, потому что со стороны ближайшего озерца, над которым нависала скала, раздался пронзительный вопль и следом послышался всплеск от упавшего в воду тела.
Магирус тоже плохо спал в ту ночь. Было прохладно, Зукко часто просыпался, вздрагивал, шумно вздыхал и крутил своей ослиной башкой. Не исключено, что его беспокоил ультразвуковой отпугиватель, который Магирус установил против диких зверей и мутантов. Под утро Магирусу показалось, что вокруг расщелины кто-то ходит стремительными кругами, и старый учёный окончательно проснулся. Солнце ещё не взошло, и вокруг царил предутренний сумрак. Надо было торопиться. Магирус решил разведать, что происходит в районе стоянки отряда Оззи. Для этого он оставил Зукко привязанным в той же расщелине и, захватив с собой только бинокль и охотничий нож, стал пробираться по гребню возвышенности. Наиболее удобной и укромной точкой для обозрения оказалась скальное образование, нависшее над ближайшим озерцом. Озерцо это примыкало к краю безбрежной равнины, называемой Великими болотами, и было глубоким и полноводным. Магирус с опаской поглядел вниз на тёмную, непрозрачную водную гладь. Опасаться было чего: ученый не умел плавать. Зато позиция очень хороша! Видно всё как на ладони, и если сильно не высовываться из-за камней, то тебя самого никто не заметит. Этим сгорающий от любопытства Магирус и решил воспользоваться, ведь при нём был настоящий довоенный бинокль, нисколько не утративший за прошедшие десятилетия оптической силы.
"Так, ага, -- подумал учёный, -- все в сборе, завтракают. Пони тоже что-то жуёт, это понятно, и такую небольшую лошадку надо кормить. А это кто на тележке? Очевидно, что на тележке лежит не что-то, а кто-то! Он заботливо укрыт, однако с краю видны бинты. Это уже интересно! Вот бы подобраться поближе!"
Но подобраться поближе Магирус не успел. Внезапно чуть ниже раздался какой-то шорох. Опустив бинокль, Магирус осторожно повернул голову и скосил глаза. То, что он увидел, чуть не лишило его сознания: громадная саблезубая крыса-мутант подбиралась к нему снизу. Ядовитая слюна капала с желтоватых клыков, лапы, размером с человеческую руку, увенчанные острыми когтями, негромко скребли камень, глаза крысы горевшие черно-жёлтым цветом, не оставляли никаких надежд на пощаду. Да, Магирус слышал о таких крысах. Правда, никогда ещё не видел воочию. Что и не мудрено: тот, кто сподобился видеть их рядом, редко оставался в живых: среди мутантов эти экземпляры слыли весьма опасными. Ну, разве что ещё так называемый "когтистый дровосек" будет куда опасней, но лично Магирус в его существовании сомневался. Возможно, "дровосек" тот есть плод досужих вымыслов, одна из послевоенных страшилок. Как говорится, у каждого времени и поколения свои фобии. Порой -- иллюзорные. Однако данный мутант явно вымыслом не являлся.
Вот он уже чуть присел, вероятно, изготавливаясь к броску. В ужасе Магирус шарахнулся в сторону и с криком полетел в чёрную воду озера.
Как ни странно, с утра у Якова было приподнятое настроение.