Хроники Эллизора. Трилогия (СИ)
После того как из камина чайного дворика извлекли чересчур любопытного Якова, все пустоты за панно были тщательно заделаны. Тем не менее, вести разговор с Леонардом Главный хранитель Анасис предпочёл в боковой анфиладе Дворца Высшего Совета. Со стороны их беседа выглядела вполне мирной, но, на самом деле, носила исключительно напряжённый характер.
-- Ты, Леонард, играешь с огнём! -- раздражённо говорил Анасис. Ему явно не хватало бокала холодного вина и жареной куриной ножки. -- Не думай, что я ничего не знаю! Мне известно, что ты прятал в своём доме Чужестранца!
-- А собственно, откуда тебе, почтенный Анасис, это известно, в особенности, когда это всё совершенно фантастично? -- сопротивлялся Леонард.
Получалось это у него плохо, потому что Леонард был чужд лукавства и никогда не умел врать легко и свободно.
-- Ты забываешь, что мы живём не в пустыне! -- Анасис уже заметно покраснел и начал размахивать руками, что обычно происходило, когда он начинал терять над собою контроль. -- Ты также забываешь, что твой статус хранителя Закона не избавляет тебя от ответственности за нарушение Закона!
-- Чего же ты хочешь? -- со свойственной ему прямотой спросил Леонард.
Он давно догадывался о нечистоплотности Главного хранителя в делах Закона и, более того, в делах всего Эллизора. Это тянулось уже добрых четверть века, с того самого дня, когда Анасис, только что избранный Главным хранителем, поссорился с братом Леонарда -- Леонидом и его сыном Савватием. Леонарда в это время не было в Эллизоре: после знаменитой схватки под Фарраном он попал в плен к обрам и поэтому не был свидетелем той значимой для маленького Эллизора ссоры. Леонид вскоре погиб, защищая Эллизор от обров, а Савватий ушёл с семьёй в Лавретанию. К тому времени, когда Леонард вернулся, власть уже прибрал к рукам Анасис.
Наверное, за все эти годы Леонард мог бы неоднократно возбудить против Главного хранителя судебный процесс, но не делал этого из-за того, что боялся нанести Закону и всему клановому сообществу вред той правдой, которая могла раскрыться, да и вообще не любил он судов и любого рода сутяжничества.
-- Так чего же ты хочешь? -- повторил Леонард и посмотрел прямо в глаза собеседнику.
Анасис не выдержал этого твёрдого ясного взгляда и отвёл взор, глаза его -- карие, с ядовито-жёлтым оттенком неприятно забегали. Главный хранитель уже давно вынашивал планы того, как ему избавиться от этого "правдореза" Леонарда, но пока это не удавалось, ведь Леонард -- герой Эллизора! Однако тут, похоже, случай наконец представился.
-- Я же тебе говорил об агенте Тайных сил? Говорил! По моим сведениям, Чужестранец и есть этот агент! Отдай мне Чужестранца! -- с явной угрозой в голосе заявил Анасис. -- Отдай и всё! Тогда все подозрения, а также обвинения с тебя и твоего сына будут сняты!
-- Тайные силы? -- переспросил Леонард. -- Да с чего ты взял, что они, вообще говоря, существуют? А может, это маггрейдские бредни? И не слишком ли у тебя, почтенный хранитель, тесные контакты с Маггрейдом?
Такой поворот привёл Анасиса в крайнее бешенство, которое выражалось у почтенного главы Совета в том, что красное лицо его бледнело и он практически терял дар речи. Хорошо, что они были возле чайного дворика -- Анасис пинком распахнул дверь и прохрипел:
-- Прошу!
Пожав плечами, Леонард вошёл внутрь.
В чайном дворике, за столом, сгорбившись, сидел начальник рыбарей Эллизора Александр, отец Беллы.
-- Я думаю, вы знакомы! -- возгласил Анасис. -- Почтенный Александр, между прочим, интересуется, где его дочь?!
И, сделав эффектную паузу, Анасис добавил:
-- Имейте оба в виду, что если все подозрения подтвердятся, то ей тоже будет предъявлено обвинение в нарушении Закона!
Внутри крысятника, тяжело дыша, лежал Скунс. Из раны в левом боку торчал обломок стрелы. Деора стояла над мутантом с выражением бессилия и скорби. Вырастить и воспитать в неволе такое животное задача во всех отношениях непростая и опасная. Дело не только в том, что это строжайше запрещено Законом Эллизора, и не в том, что можно невольно пострадать от самого мутанта, -- проблема в том, что поведение мутантов очень переменчиво и трудно предсказуемо. Действительно, для того чтобы воспитать послушного тебе волконоса или саблезубую крысу, нужно приложить много усилий. Потому и ручные и дрессированные мутанты стоили на подпольных рынках целые состояния. Лишиться Скунса для Деоры было большой потерей. Сжав кулаки и что-то прошипев, Деора бросилась из подвала наверх, в дом, за Яковом.
-- Ты должен быть рядом и помогать мне! -- сказал Деора, вернувшись к Скунсу вместе с сыном. -- Только не дрожи, как последний трусишка! Трусы всегда проигрывают, даже если они физически сильней! Побеждает храбрейший!
-- Да, я не дрожу, мама!
Деора смерила сына удивлённым взглядам, но вникать не стала, потому что все её внимание было занято раненым мутантом. Конечно, Якову было страшно. Но ещё вчера он решил учиться настоящей магии и стать самым сильным магом на свете, сильней собственной матери, которая, хотя и опытная колдунья, но, как выяснилось, с Чужестранцем справиться не может. А раз не может она, то это должен будет когда-нибудь сделать Яков. Пора приступать к учёбе!
Деора тем временем развела в железной почерневшей печи огонь и взялась варить в котле некое снадобье, периодически помешивая и подсыпая травы и порошки. Яков заворожённо глядел в огонь.
Всё тот же мотив про чёрного воина крутился у него в голове. Да, Оззи раньше был сильней, чем он, Яков, но Оззи вообще ничего не знает про магию и полагается только на грубую силу. Или Оззи силён не только физически? Есть же такая фраза -- "сильный духом"... Неужели Оззи крепче не только телом, но и духовно? И это ему что, дано от рождения? Почему же такая несправедливость: одному дано изначально, а у другого нет и в помине?! Стало быть, нужно научиться быть крепким и внутренне. Если поставить такую цель и хорошенько этим заняться, то, не исключено, можно превзойти того, у кого это всё есть даром и кто не занимается умножением этого дара, не так ли? Пожалуй, это реально, решил Яков, ведь его бывший друг свою силу растрачивает, как молодой зверь, не задумываясь об учёбе! А вот он, Яков, наконец, задумался, и у него есть существенное преимущество: возможность сознательного постижения истинной магии и применения её. Вот и посмотрим, что окажется сильней: природная живость и смелость Оззи или приобретённая трудом и тренировками магическая сила Якова!
И Яков невольно улыбнулся: впервые у него появилась в жизни цель! И не какая-нибудь там пустяковая: выменять новый наконечник стрелы для арбалета или дождаться куска праздничного пирога но, действительно, цель всей жизни! А какое это великое дело -- настоящая цель! Когда она есть... Можно тогда и горы сдвинуть и города взять приступом!
-- Ну, всё... -- Деора сняла с плиты казан с целебным варевом и взялась прокаливать нож. -- Ты должен будешь держать Скунса, чтобы он сильно не брыкался!
-- Ой, мама... -- Якову стало так страшно, что захотелось превратиться в маленького жучка или паучка, залезть в какую-нибудь щель, чтобы никто не мог там его потревожить в ближайшую сотню лет. Нет, лучше в ближайшую тысячу! Но тут же он вспомнил, что решил учиться магии, храбрости и силе, -- и вылез из щели.
-- Я постараюсь, мама! -- сказал он севшим от страха голосом, пытаясь предать ему, насколько возможно твёрдости.
Деора в очередной раз не заметила странностей в сыне, взяла моток верёвки и прошла в крысятник, где принялась вязать Скунсу передние и задние лапы. Особую сложность представляла голова мутанта, но и её, чтобы Скунс не мог никого зацепить клыками, Деора постаралась привязать к одной из досок перегородки.
-- Давай, неси сюда казан, -- крикнула она сыну, -- смотри, только не ошпарься!
Яков подхватил тяжёлый казан и двинулся к крысятнику, шепча, словно молитву, песенку о чёрном воине.