Пепел в песочнице (СИ)
Пришлось пойти на экстренные меры и занять отдельный вагон электрички, заблокировав двери в обоих концах вагона. Кроме того освободили по одному вагону спереди и сзади, что вызвало возмущение ожидавших на перроне пассажиров.
— Да что ж это такое?! — кричала толстая тетка с двумя огромными сумками, — Шоссе перерыли — небось, опять трубы прокладывают. Пол-электрички отняли! Паразиты! Сволочи! Сталина на вас, вредителей, нет!
— Любит наш народ исторических личностей. — сказал усаживаясь на скамейку профессор, — Сейчас может и до Ивана Грозного с Путиным дойти.
— При Путине такого бардака не было! — раздалось с перрона.
— И вот так сотнями лет. — он поднял палец — Все же есть у нас традиции. Есть.
Максим подошел к старшему группы сопровождения.
— Связался с встречающей стороной? — спросил Максим.
Старший почесал каску и ответил:
— Да. Нас встретят на железке, примерно на расстоянии пяти километров от аэропорта. Просили покинуть аэропорт как можно быстрее. Чтобы тут чего не вышло. Нечисто тут что-то. Чтобы сразу все полосы, на новом шоссе? Ну, всякое конечно бывает…. Но береженого бог бережет.
— Ну, поехали. Только, это… — Максим подошел поближе к старшему и шепнул, — Дай мне что-нибудь посолиднее. У меня кроме ГШ ничего с собой нет.
— Так нету ничего. — старший развел руками, — У меня все на руках. Не могу ж я у своих забрать и тебе отдать.
— Ну, ладно.
Все началось, когда от аэропорта отъехали на два километра. Нападавшие очень рисковали — они находились слишком близко и от службы безопасности аэропорта и от встречающей группы, которая тоже не с конфетками приехала. Это значило, что они либо и не надеются скрыться, либо надеются смешаться с толпой пассажиров. В любом случае, для Максима это ничего хорошего не означало, кроме контрольного в голову. Пленных или заложников они брать не собирались.
Сначала кто-то дернул стоп-кран и из вагонов понеслись ругань, грохот упавших вещей и женский придавленный визг. Потом раздалось насколько выстрелов, визг усилился и из вагонов на травку повалил народ, кто бросив все на ходу, кто до последнего волоча чем-то дорогой ему баул.
— Разблокируйте дверь! — Максим прыгнул к старшему, который расставлял людей.
— Не ссать! — Старший был уверен в себе и том, что делает. — Минут десять постреляем вдоль вагона, а потом конница прискачет. Тут ехать-то — тьху!
— Дурак! — выкрикнул Максим в лицо старшему, — Стекла разобьют и гранатами забросают!
— Не учи отца ебаться!
Старший оттолкнул Максима локтем и стал на колено у заклиненной двери целя через стекло в двери следующего вагона.
Максим метнулся от одного окна к другому. Со стороны выходящей на шоссе место было ровное как газон — не спрятаться, не залечь. Ничего. С другой стороны, выходящей на лес, вдоль железки тянулся небольшой холмик, который вполне можно было использовать как бруствер. За лесом виднелась полоска реки. Идеальное место для отхода. И смешаться с пассажирами можно. У холмика уже скапливались какие-то люди с сумками. Ни одной женщины.
Максим снова метнулся к другой стенке вагона, по инструкции выдернул шнур и выдавил окно наружу. Схватил профессора за руку и потащил к окну.
— Прыгайте скорее!
— Тут же высоко! Я стар уже для таких вещей!
— Вы мне всегда говорили, что молоды и что в России не стареют. Извольте подтверждать делом. Прыгайте и полезайте под вагон. Быстро!
Салим Рашидович хотел было что-то сказать, но Максим приподнял его и выкинул в окно. В этот момент ворот Максима рванули, и голос старшего заорал в ухо:
— Ты что делаешь, курва, твою мать?
Закончить он не успел. За вагоном что-то прогрохотало и окна разлетелись в стеклянную пыль. Старшего ударило, швырнуло об стенку, и он сполз по ней оставляя кровавый след. Максим рыбкой нырнул в выдавленное окно, шмякнулся о землю, неловко подвернув руку и ругаясь, пополз под вагон, чтобы укрыться за металлическими колесами. В этот момент в вагоне что-то бахнуло, и из окон вырвался огонь.
— Вакуумными шарашат, сволочи. — просипел лежащий рядом охранник.
— Ты еще живой? — изумился Максим, — Я-то думал, что старшой ваш решил всех положить.
Бахнуло еще раз и еще.
— Не будем про мертвых. Он дед нормальный был, когда речь о хозчасти. Вот воевать не умел ни хера, это — да.
— Сейчас они поймут, что в вагоне нас нет, и начнут стрелять под вагон.
И точно — что-то стрекотнуло со стороны шоссе и от колеса рядом отлетели искры.
— Ты стрелять-то хоть собираешься? Или так загорать и будешь? — поинтересовался Максим у охранника.
— Да, мне тут не высунуться.
— Ну, дай винтовку что ли.
— Чего?
— Автомат сюда кидай!
Охранник кинул свое оружие и Максим обомлел. Древность, какая! Это ж Калашников!
— Ты из топора стрелять не пробовал?
— Чо?!
— Ничо.
Максим прицелился в мужика, прячущегося за столбом между шоссе и железкой, и нажал курок. Ничего. Максим глянул на оружие, чертыхнулся, передернул затвор и выстрелил. Мужик прекратил стрелять и скрылся за столбом.
— Ты, что ж до сих пор даже оружие-то не взвел, вояка ты херов?! — люто глянул Максим на охранника. — Ну, попадись ты мне в руки. Останешься жив — заебу.
Тем временем зловредный мужик снова показался на виду, на этот раз уже держа оружие для стрельбы навесом.
— Сейчас из подствольника бахнет. — констатировал охранник. И добавил: — Ну, я побежал.
— Куда, придурок?!
Максим попытался ухватить его за ногу, но тот вырвался, пробежал шагов десять вдоль поезда и упал срезанный вторым номером со стороны шоссе. В руках у мужика чпокнуло и по вагону шарахнуло так, что слух пропал. Слишком высоко взял — сейчас пристреляется и капут. Мужик присел на колено и шалрил на поясе в поисках следующего заряда. Прищурившись от звонкого свиста в ушах, Максим постарался прицелиться и выстрелил. Куда попал — непонятно. И тут до него дошло — Калашников был не пристрелян.
— Край непуганных идиотов! Столица сраная! — проорал бывший москвич, бросил автомат, быстро вытащил штатный ГШ и, прищурившись, несколько раз быстро нажал на курок. На пятом выстреле мужик покачнулся и упал.
В этот момент раздались пулеметные очереди и рев подъезжающих БТРов. Два БТРа встали вдоль вагонов со стороны шоссе, прикрывая корпусом обороняющегося Максима и лежащего тихо как ветошь профессора, одновременно поливая огнем укрытия атакующих. Остальное не заняло много времени.
* * *Два десятка трупов, дюжина пленных, с десяток разбежалось. Потом их брали по одному в течение нескольких недель. Ни одного профессионального военного. Большая часть — местные бандиты, плюс десяток московских. Все было заготовлено плохо, поздно и неквалифицированно, — из рук вон. Чиновник, отдавший распоряжение о начале дорожных работ на шоссе раскололся моментально. От кого, сколько, в какой валюте. Курьера взять, увы, не удалось. Курьером оказался один из покойников на трассе — московский бандюган по слухам некогда прикормленный у силовых ведомств. Впрочем, то что где-то тут обитают крысы и раньше было вполне понятно.
Чиновник мялся, не мог сказать, на что собирался потратить полученные деньги, но в итоге и это рассказал. Оказалось, что из Москвы, с эвакуацией, приехала совершенно роскошная девушка, которую, чиновник захотел сделать своей любовницей и собирался поразить ее масштабами подарков. Он прямо зациклился на ней. Когда он все же начал о ней рассказывать, его слегка потряхивало, лицо дергалось, зрачки расширялись. Возникало ощущение, что он сейчас пустит слюну прямо на костюм. Все такой реакцией были заинтригованы, поэтому даму сердца решено было разыскать.
* * *Максим в этот момент сидел в комендатуре, чтобы получить отметку о прибытии в командировочной карте и следователь затащил его к себе, чтобы Максим расписался в протоколах. Каково же было удивление Максима, когда в кабинет следователя привели Олю. Его теплую, покорную Олю. Привели, усадили.