Пока ты веришь

А ночью под полом опять кто-то рычал. Теперь совершенно точно.
О том, что подвал здесь есть, Эби уже знала. Туда вела расположенная напротив кухни дверка. Совсем рядом…
Впрочем, с рассветом страхи улетучились. После трех лет в Освине оказаться в доме мэтра Дориана было невиданной удачей, и, готовя на кухне кофе или гуляя по саду с механическим человеком, Эби боялась уже не неведомого монстра, а окончания срока приговора, когда ей придется вернуться к дядьке.
А монстр… После обеда мэтр спустился в подвал с двумя огромными бутылками, наполненными какой-то жидкостью, а когда поднялся, бутылки были уже пустые.
Наверное, покормил, и зверь не станет пугать ее ночами голодным рыком…
— Господин Дориан!
Кабы чудище его самого не съело!
Принесли какой-то пакет, а Эби на такие случаи указаний не давали. Оставить в холле? Нести в библиотеку? Или на кухню — вдруг там что съестное?
А хозяин пропал.
И, самое странное, дверь в лабораторию открытой бросил. Обычно всегда на секретный замок запирался.
— Господин Дориан! — еще раз позвала девушка и, не дождавшись ответа, набралась смелости заглянуть в святая святых.
С первого ее посещения ничего здесь не изменилось. Те же шары под потолком, вращающиеся колесики и скелет у стены. А у другой стены на кушетке, которая в тот раз пустовала, лежал Джек. От гудящего металлического ящика к искусственному телу тянулись провода, а на голове механического человека был закреплен стальной обруч.
Что-то в облике «кавалера» показалось Эби странным, и она, забыв о запретах, вошла в лабораторию и приблизилась к кушетке.
Не Джек.
Волосы тоже темные. Фигурой похож, но тоньше немного, изящнее. И лицо лучше сделано, кожа не висит. Цвет, правда, все равно неважный: серость мертвецкая проступает. Губы тонкие, бледные. Щеки впалые — видно, сильно кожу натянули. Зато ресницы есть.
— Ты Роберт или Майкл? — шепотом спросила Эбигейл, припомнив имена «младших братьев» механического приятеля.
Как и ожидалось, новое создание мэтра Дориана ничего не ответило.
Эби ткнула его пальцем в грудь. Твердая.
Постучала по лбу. Звук вышел не такой уж гулкий.
— А, — махнула рукой девушка. — Все равно безмозглый.
Механический человек вдруг открыл глаза, оказавшиеся янтарно-карими, и процедил сквозь зубы:
— Сама такая.
  
Глава 5
 
Портал из спальни в лабораторию мэтр Дориан проложил давно. Жилище мага без телепортационных переходов — все равно что трактир без выпивки или театр без сцены. Правда, ходить господин Лленас все равно предпочитал по лестнице: портал получился так себе, точка выхода то и дело смещалась на несколько градусов, а в лаборатории ценное оборудование, и лучше пару минут потерять, чем сломать что-нибудь.
Но сейчас, услыхав пронзительный женский визг, маг, ни секунды не задумываясь, активировал межпространственный проход. Повезло: вышел, где и предполагалось, ровно в центре рабочего помещения. Визг, за секунду до его появления прекратившийся, снова резанул по ушам.
— Эбигейл! — сердито выкрикнул мужчина, обнаружив источник раздражающего звука. — По какому поводу шум?
Девушка, узнав его, смолкла. Покраснела до корней волос и, опустив голову, указала пальцем на лежащего на кушетке молодого человека.
— Я думала, он механический. А он разговаривает.
Разговаривает — это плохо. Для правильной работы прибора пациент должен лежать неподвижно и хранить молчание.
— Разве я не запретил тебе сюда заходить?
— Пакет принесли, я не знала, что с ним делать, — тихо оправдалась работница.
— Этот пакет? — указал он на сверток, который девица прижимала к груди.
Она закивала, но отдавать посылку не спешила. Пришлось подойти и отобрать едва ли не силой.
К счастью, ничего хрупкого. Прислали заказ из кукольной мастерской — новые глаза для Джека.
— Можешь идти. Хотя нет. Это — господин Мерит, Эйден Мерит, — представил маг лежащего. — С сегодняшнего дня он будет жить в этом доме, и ты должна выполнять все его указания так же, как и мои. Теперь иди.
Исчезла Эбигейл так быстро, словно и у нее имелся свой портал.
Маг подошел к испытуемому. Перво-наперво проверил показания прибора. Настройки немного сбились, но общая картина получилась достаточно четкой.
— Долго мне еще лежать? — подал голос молодой человек.
Оставляемая чернильной стрелкой линия резко ушла вверх по бумажной ленте…
— Сейчас отключу, — пообещал Дориан. — Потерпите немного.
Он скрутил ленту с данными и убрал во внутренний карман сюртука. Затем, один за другим, отсоединил электроды.
— Можете вставать. И простите за Эбигейл, ей недостает воспитания.
— Я заметил. — Эйден поднялся, размял затекшие члены. — Назвала меня безмозглым. Не сильно и ошиблась, верно?
Влажные карие глаза с розовыми от полопавшихся сосудов белками глядели серьезно и требовательно.
Маг отвернулся.
— Данные неточные, — прогудел он в бороду. — Работа измерителя была нарушена.
— К демонам ваш прибор, Лленас! Мне ли не знать, как я себя чувствую? Да и в зеркало смотрюсь иногда. Даже ваша служанка приняла меня за механическое чучелко… К слову, давно вы обзавелись прислугой?
— Эбигейл работает на меня по приговору суда, — признался Дориан, радуясь поводу сменить тему. — Это всего на три месяца. Неделя уже прошла.
— По приговору? — заинтересовался Эйден.
— Да. Проститутка из Освина.
— Мило, — хмыкнул молодой человек. — Продолжаете эпатировать высшее общество?
— Игнорировать — так точнее, — в свою очередь усмехнулся мэтр. — А Эбигейл для девицы ее профессии весьма чистоплотна, как я успел заметить, и готовит великолепный кофе.
— Не поверю, пока не попробую.
— Что ж, тогда прошу в гостиную. Или в библиотеку? Я приобрел несколько новых изданий, кое-что может вас заинтересовать.
— После, — покачал головой Мерит. — Я ведь задержусь у вас, так что успею. Сколько у меня времени?
— Достаточно, — уверенно ответил маг.
Для того чтобы прочитать пару книг — вполне хватит.
Эйден Мерит умер за минуту до своего рождения.
Акушерка, приняв измазанного кровью младенчика, вздохнула, взглянув в синюшное личико с приоткрытым беззубым ртом, смотала, понимая всю тщетность сего действа, туго обвившую шею ребенка пуповину и, отложив неподвижное тельце, вернулась к роженице — ту еще можно было спасти.
Но судьба решила иначе.
«Я так истово молился о чуде, — скажет Эйдену в день его одиннадцатилетия отец, — так желал, чтобы Творец возвратил мне тебя, что совсем позабыл о твоей несчастной матери».
Он никогда не был особо набожен, его отец, но в то, что наследник вернулся к жизни его молитвами, верил искренне. Как и в то, что виновен в смерти жены, обойдя ее в этих молитвах. И часть вины, осознанно или нет, переложил на сына.
Эйден не помнил мать. Но он и отца почти не помнил.
Чудесно воскресшего младенца отдали на попечение нянек и кормилиц. После появились учителя. Родитель регулярно справлялся о его успехах через слуг. Слал подарки, также со слугами, когда от его рабочего кабинета до комнаты Эйдена было лишь десять шагов по коридору.
Тот разговор в свой одиннадцатый день рождения юный Мерит запомнил не только из-за его содержания, но и потому, что это был едва ли не единственный случай, когда отец сказал ему больше привычных двух-трех слов…
«Твоя жизнь — величайшее чудо, — говорил он. — И прожить ее ты должен так, чтобы доказать, что чуда этого достоин».
Через неделю после этой беседы Мерит-старший заперся в своем кабинете, достал револьвер, сунул в рот ствол и спустил курок.
Записки он не оставил, но ходили упорные слухи о его связи с женой государственного прокурора, который, в свою очередь, готовился предъявить парламенту какие-то документы, компрометирующие депутата Мерита. Чуть ли не государственная измена. Тюрьма, конфискация имущества…