Сказания о Хиль-де-Винтере (СИ)
Като без особого интереса окинула взглядом расшитые золотом пестрые ткани, которые аршинами отмеряли загорелые мужчины в восточных одеждах, вдыхала острый пряный аромат специй, разноцветными горками высившихся на прилавках. Матей провел ее и мимо коновязи с нервными скакунами. Они часто взбрыкивали, волнуясь из-за базарного шума и суеты, и Като побоялась подходить к ним близко, как и к обезьянкам в клетках со злобными оскалами мордочек.
Дальше на прилавках возвышались большие корзины с диковинными фруктами, мешали проходу огромные чаны с зеленью, на дне которых блестела вода, и повсюду в рядах стояли большие лужи растаявшего льда, в котором хранили сыры и молоко. Над ними свисали, как театральный занавес для всей этой оды пище — засоленные туши гигантских морских рыбин и окорока. Като торопливо свернула в следующий ряд, потому что в замке итак неплохо кормили.
И остановилась, как вкопанная: впереди, насколько хватало взора, были расставлены большие клетки, в которых сидели или стояли, понурив головы в цепях и ошейниках, невольники. У некоторых из них на плечах и груди были тавро с именами хозяев. При этом имена предыдущих также пытались выжечь, отчего тела многих были покрыты сплошными темными пятнами. На женщинах-девушках вместо клейм было что-то вроде татуировок — на запястье или шее. Эти печати неволи были выполнены грубо и наспех, и уж точно их не красили.
Заметив, с каким выражением Като смотрела на это, Матей поспешил оправдаться:
— В Сеймурии, работорговля, конечно, запрещена, но а иначе как бы мы содержали замок и войско в придачу? За нашими рабами приезжают даже из Орленда. И потом, какой резон называть рабов свободными людьми, «занимающими должность прислуги» — если они ими не являются? Вот посудите, графиня, то жалованье, что они получают в качестве прислуги — им же его порой не хватает на пропитание. А еще ведь как минимум нужно купить одежду. А даже если и появляется у них лишняя копейка — идут и пропивают, вместо того, чтобы вложить ее во что-либо стоящее. У рабов куда все проще — нет денег, нет проблем. А работодатель, я хочу сказать хозяин — сам позаботиться о нем и решит, сколько ему выдать на одежду и еду.
Като опустила глаза, чтобы не видеть кандалы на руках и ногах рабов, толпой стоявших у входа в какое-то строение. Она почему-то чувствовала себя виноватой в своей свободе рядом с ними.
— Нам сюда, — позвал ее герцог, открывая перед ней дверь на другом конце Невольничьей площади.
— Что это? — Спросила Като без должного интереса, настроение ее безвозвратно пропало.
— Это ход в подземелье замка.
Пока они спускались по широкой дубовой лестнице, Като осмотрелась и заметила лишь стоящие по сторонам емкости с водой и вином и корзины с провизией.
— Если это продуктовый склад замка, то почему он не сообщается с дворцовой кухней? — Спросила Като, спускаясь все дальше вниз, куда-то под замок по бесконечно длинным лестничным пролетам.
— Потому что это сейчас подвалы приспособили под склад, — ответил ей герцог, поддерживая полы мантии при спуске. — А раньше это был ангстлох.
— Что-что? — Не поняла Като.
— Ангстлох — «черная дыра». Это такая темница для пленников под землей, — охотно пояснил герцог.
— Но сейчас ведь там никого не держат? — Испугалась девушка, вспомнив рабов у входа.
— Для чего их держать? — Ответил вопросом герцог, подавая ей руку, чтобы она могла переступить через шаткую ступеньку.
Като никак не могла понять, что интересного хотел ей показать Матей в этом мрачном подземелье, из которого веяло каким-то могильным холодом, и, честно говоря, она желала только поскорее выбраться обратно к солнечному свету.
Но герцог вел ее все дальше вниз, и после четвертого пролета лестница вдруг круто оборвалась. Като не ожидала, что это случится прямо посреди лестничного марша, и едва не свалилась в открывавшуюся глубокую шахту. Герцог ловко подхватил ее.
— О, — облегченно вздохнула Като, дрожа от страха и вцепившись мертвой хваткой в державшую ее руку. — Как хорошо, что дома на нашу лестницу еще никто не позарился. А то возвращалась бы я как-то домой и…
Като не закончила своей шутки, по большей части потому, что краем глаза заметила, что герцог не слушает ее, а это было ему совсем не свойственно.
— Почему лестница обрывается? — Поинтересовалась Като, вглядываясь в бездонную темную шахту.
— Дальше спускаться небезопасно, — ответил тот, и девушка заметила, что он думает о чем-то своем.
— Да и незачем, наверное? — Като попыталась намекнуть герцогу, что ей не слишком интересно в подземелье.
Герцог не в тему пожал плечами и оставил вопрос Като без ответа. Он еще некоторое время молча смотрел в шахту, а потом, будто опомнившись, совсем другим голосом сказал:
— Вынужден просить у вас прощения, меня ждут кое-какие дела, не терпящие отлагательства.
* * *После ужина, на котором подавали фаршированную белорыбицу, Матей и Като приятно проводили вечер в Зеленой бильярдной. Он передал ей приглашение с горничной сыграть в пул-девятку, и Като не отказалась. Играть она в эту мужскую игру не умела, но отказать хозяину замка тоже не могла. Като выбрала шары красного дерева, зря она, конечно, это сделала, потому что Матею достались кремовые, слоновой кости, а ей пришлось начинать игру. И вот наша обладательница красных шаров разбила треугольник.
— О, — разочарованно протянула она, силой взгляда пытаясь заставить хоть один из шаров упасть в лунку. — Никогда, наверное, не научусь этого делать.
— Это не так сложно, как кажется. — Терпеливо отозвался Матей, заново собирая шары в треугольник. — Если бить не в центр, а…
Внезапный чудовищный грохот и рев прервал этот безмятежный урок игры в пул. Матей, со вспухшей на виске жилой, бросив в угол комнаты кий, устремился к выходу. Но его опередил вбежавший в бильярдную воин в полном облачении.
— Ваше величество, — запыхался он. — Замок обстреливают из катапульт.
Глаза Матея расширились от удивления, жилка у виска запульсировала, и, забыв о присутствии графини, он ругнулся.
— Они что, на острове?
— Нет, это флотилия с моря. Переправляться к нам они, кажется, не собираются пока.
— Почему их не засекли, я спрашиваю, почему никто не следил за ними, а? Что это, кстати, сейчас был за грохот?
— Они попали в крышу Белой башни.
— Что?! — Матей, разъяренный, выбежал из бильярдной.
Като последовала за ним.
Совсем позабыв о своей гостье, герцог бегом поднялся на стену замка через одну из башен. Като хотела окликнуть его, но их разделил град вражеских стрел. Герцог перебежками добрался до входа в Белую башню, у которой в крыше теперь зияла черная дыра. Из нее торчали обломки балок и стропил, изломанные и согнутые под разными углами, чем-то напоминая ворох коктейльных трубочек чудовищных размеров.
Като так и стояла на выходе из Малой башни, она уже было решилась перебежать к герцогу, но когда перед самым ее носом пролетело пушечное ядро, благоразумно воздержалась от геройства. Ядра и стрелы сыпались на башни и стену, как насыпают пшено курам. И весьма странно было, что кроме проломленной крыши Белой башни других разрушений пока не наблюдалось. Хиль-де-Винтер стоял прочно и несокрушимо, безмолвной глыбой-твердыней, по которой в панике, как муравьи, сновали воины Матея в черненых доспехах. Притаившись за зубьями стен, они заряжали в ответ луки, пушки, арбалеты, катапульты и вообще все, что может хоть чем-то стрелять. Один молодой парнишка за Белой башней метал камни чем-то похожим на давидовскую пращу. Его жалкое оружие вряд ли могло повергнуть Голиафа-королевскую флотилию, но он не прекращал попыток. Надо же! Попал прямо в холщовый парус кораблю. Пусть теперь на фрегате думают, как управлять судном с разорванным парусом.
Матей суетился у пушек; их уже зарядили, а вражеский огонь внезапно прекратился. Герцог начал осматривать стену и башни, словно чего-то ждал. Одновременно раздавая кое-какие поручения, он развернулся лицом к Малой башне и тут обнаружил Като.