Опасные видения (сборник) (ЛП)
И упал, врезавшись ногами в спину полицейского, чем смягчил падение, откатился, сел, еще не вполне придя в себя. Полицейский распростерся ничком, спина его была как-то неуклюже вывернута.
Мэллори поднялся на ноги — и чуть не свалился от внезапной боли, пронзившей правую лодыжку. Растяжение, а то и перелом. Стиснув зубы от боли, он пошел, держась за стену. Ледяная дождевая вода, переполнив водосточный желоб, кружилась водоворотом у щиколоток. Поскользнувшись, он едва не упал на осклизлую брусчатку. Впереди мрак был не таким густым, должно быть, там примыкающая к зданию автостоянка. Если он сумеет пробраться через нее незамеченным, тогда, может, и не все еще потеряно. Он обязан выиграть — ради Моники, ради ребенка, ради будущего этой планеты.
Еще шаг и еще. В лодыжку будто вонзался стальной шип. От раны в боку при каждом вздохе охватывала нестерпимая боль. Пропитавшиеся кровью рубашка и штанина, холодные как лед, прилипли к телу. Еще футов десять, а там и…
Двое в черных мундирах Полиции Государственной Безопасности заступили ему дорогу, встали, нацелив смертельное оружие ему в грудь. Мэллори оттолкнулся от стены, приготовился принять очередь, которая оборвет его жизнь. Вместо этого туман и дождь пронзил ослепительный луч, направленный прямо в лицо.
— Следуйте за нами, мистер Мэллори.
Четыре
— Контакта до сих пор нет, — доложили Воспринимающие. — Сознаниям высшего уровня, что находятся под нами, недостает сплоченности — они трепещут и устремляются прочь, стоит мне-нам их коснуться.
Инициирующие выдвинули предложение:
— Используя присущие тем гармоники, можно было бы установить резонансное поле, которое укрепит какое-нибудь из туземных сознаний, функционирующих в аналогичном ритме. Я-мы считаем, что наиболее подходящей будет модель следующего типа… — Далее была продемонстрирована сложная символика.
— НЕУКОСНИТЕЛЬНО ПРИДЕРЖИВАТЬСЯ ПРЕДПИСАННОГО ОБРАЗА ДЕЙСТВИЙ, — скомандовал Эгон. — ВСЕ НЕ ОТНОСЯЩИЕСЯ К ДЕЛУ ФУНКЦИИ ПРИОСТАНАВЛИВАЮТСЯ ВПЛОТЬ ДО ДОСТИЖЕНИЯ УСПЕХА.
На темном и неподвижном корабле предельно целеустремленные сенсоры Ри приступили к дистанционному обследованию в поисках восприимчивого человеческого разума.
Пять
Камера Допросов оказалась совершенно пустым кубом с покрытием из белой эмали. В ее геометрическом центре под слепяще-белой светящейся панелью стояло, отбрасывая фиолетово-черную тень, массивное кресло из полированной стали. С минуту длилась тишина, потом в коридоре застучали каблуки. Дверь отворилась, вошел высокий человек в простом темном мундире без знаков различия, остановился, изучая своего пленника. Широкое обрюзгшее лицо его было серым и мрачным, как надгробный камень.
— Я ведь предупреждал вас, Мэллори, — загрохотал его бас.
— Вы делаете ошибку, Косло, — сказал Мэллори.
— Открыто арестовав народного героя, вы об этом? — Косло скривил пухлые серые губы; так бы улыбался череп. — Не морочьте сами себя. Оппозиционеры без своего лидера не смогут сделать ничего.
— Вы уверены, что в состоянии уже сейчас подвергнуть свой режим такому испытанию?
— А что, ждать, пока ваша партия соберет силы? Я предпочел форсировать события. По способности выжидать мне всегда было далеко до вас, Мэллори.
— Что ж, к утру вы кое-что узнаете.
— И ждать недолго, так ведь? — Почти сомкнув набухшие веки, Косло прищурился на сверкающую панель. Хмыкнул. — К утру я многое узнаю. Вы понимаете, что лично вам надеяться не на что? — Он перевел глаза на кресло.
— Иными словами, я теперь должен расколоться перед вами в обмен на… на что? На очередные ваши посулы?
— В противном случае — вот это кресло, — обыденно сказал Косло.
— Вы очень уж верите в машины, Косло, — больше, чем в людей. В этом ваш главный недостаток.
Рука Косло потянулась приласкать гладкий металл кресла.
— Это исследовательская установка, сконструированная для того, чтобы я мог с минимальными трудностями решать некие специфические задачи. Она приводит нервную систему человека в состояние, способствующее тому, что он все вспоминает; одновременно она усиливает склонность к подсознательным проговоркам, сопровождающим все виды интенсивной деятельности головного! мозга. Кроме того, субъект послушно следует всем словесным сигналам, — он сделал паузу. — Если вы станете сопротивляться, машина разрушит ваше сознание — но не прежде, чем вы выложите мне всё: имена, явки, даты, структуру организации, планы операций — всё. Для нас обоих будет проще, если вы смиритесь с неизбежностью и по доброй воле расскажете то, что мне требуется знать.
— А после того как вы получите эти сведения?..
— Вы же знаете, что мой режим не может мириться с оппозицией. Чем более полной окажется моя информация, тем меньше будет необходимое кровопролитие.
Мэллори покачал головой,
— Нет, — сказал он резко.
— Не валяйте дурака, Мэллори! Это ведь не испытание на вашу человечность!
— А может, оно самое: человек, противостоящий машине.
Косло оценивающе посмотрел на него и кивнул:
— Привязать.
Усевшись в кресло, Мэллори почувствовал, как холодный металл высасывает тепло из тела. Его руки, ноги, торс стянули ремнями. Широкое кольцо, сплетенное из проволоки и пластика, плотно вжало череп во впадину подголовника. От стены камеры за ним наблюдал Фей Косло.
— Готово, ваше превосходительство, — доложил оператор.
— Приступайте.
Мэллори напрягся. Болезненное возбуждение свело кишки. Он слышал об этом кресле, о его способности начисто выскоблить разум, превращая человека в бессмысленно бормочущую куклу.
Только свободное общество, — подумал он, — способно производить технику, делающую возможной тиранию…
Мэллори смотрел, как приближается оператор в белом халате, как протягивает руки к панели управления. Оставалась лишь одна надежда: если ему удалось бы побороться с мощью машины, затянуть допрос, задержать Косло до рассвета…
Тысячи игл вонзились в виски Мэллори. Сознание моментально заполнили лихорадочно кружащие образы. Он почувствовал, как горла зашлось в перехваченном крике. Неимоверной силы пальцы вонзились в мозг, выбивая забытые воспоминания, вспарывая залеченные временем раны. Непонятно каким образом он ясно сознавал, что есть некий голос, задающий вопросы. В горле Мэллори трепетали слова, им не терпелось быть выкрикнутыми.
Я должен сопротивляться! — эта мысль вспыхнула в его сознании и исчезла, увлеченная приливом зондирующих импульсов, несущихся сквозь мозг. — Я должен продержаться… достаточно долго… чтобы дать шанс другим…
Шесть
На борту корабля Ри панель, окружавшая управляющий центр, мерцала и подмигивала неяркими огнями.
— Я-мы ощущаем новое сознание, излучающее громадную энергию, — неожиданно заявили Воспринимающие. — Но образы в нем перепутаны. Я-мы ощущаем борьбу, сопротивление…
— ВЗЯТЬ ПОД ЖЕСТКИЙ КОНТРОЛЬ, — приказал Эгон. — ПЕРЕЙТИ НА ОСТРУЮ ФОКУСИРОВКУ И ОТОБРАТЬ РЕПРЕЗЕНТАТИВНУЮ ПРОБУ ЛИЧНОСТИ!
— Это затруднительно; я-мы ощущаем мощные нервные токи, превосходящие базисные ритмы мозга.
— БОРОТЬСЯ С НИМИ!
И вновь потянулся разум Ри, незаметно проникая в сложной конфигурации поле, каким было теперь сознание Мэллори, и начало усердно высматривать и усиливать его исходную соразмерность, стимулируя проявление естественной эгомозаики, не подверженной искажающему воздействию контримпульсов.
Семь
Лицо оператора стало белее мела, когда тело Мэллори недвижно застыло в ремнях.
— Идиот! — розгой хлестнул его голос Косло. — Если он умрет, так и не заговорив…
— Он… отчаянно борется, ваше превосходительство. — Глаза оператора оглядели шкалы приборов. — Ритмы от альфа по дельта включительно в норме, хоть и гипертрофированы, — пробормотал он. — Метаболический индекс 0,99…