Изнанка времени

Я стоял на том же месте, где стоял с Иронель и грифоном Вроделиксом как раз перед тем, как Рузвельт в первый раз попытался добраться до алтаря. Сейчас пол был устлан ковром в золотых розах, в воздухе стоял запах ярости; дерево светилось тусклым сиянием воска - но это была та же самая комната - и не та же самая. За исключением тысячи лет истории. 
Мы остановились, и священник в красном одеянии, тонколицый человек в лентах, легком взбитом паричке пришел в действие, качая ритуальными предметами вперед и назад, кивая головой каждому и бормоча заклинания. 
Предполагаю, что это была весьма впечатляющая церемония в древнем помещении с задрапированным Дамаском, почерневшими от времени балками, но я вряд ли обращал на нее внимание. Я продолжал вспоминать Иронель, ведущую Рузвельта к своему Красивому Месту, Чтобы тот мог разрушить его. 
Запах ненависти был силен достаточно, чтобы жечь мне глаза. Я принюхался получше и обнаружил, что вдыхаю нечто более материальное, чем воображаемый запах, вполне реальное, исходящее откуда-то от горящего дерева, ткани и краски. В воздухе стоял тонкий дымок с медноватым оттенком. 
Рузвельт посмотрел назад; старший священник прервал свою игру. Автоматчики потеснились ко мне поближе с обеспокоенным видом. Рузвельт рявкнул несколько приказов, и я услышал вопли снаружи большой комнаты. Волна жара прокатилась над нами, и вечеринка расстроилась. Четыре автомата подтолкнули меня к арке. Если это был сигнал, он был превосходен, но вряд ли я мог что-либо сделать при этом. Команда автоматчиков прорезала путь через толпу нотаблей, которые беспокоились, кашляли, половиной голов на одной дороге, половиной на второй. Мы добрались до низких ступенек, и двое новых гвардейцев вошли с флангов, произошла некая торопливая работа ногами, и они оказались рядом со мной, и толпа сомкнулась вокруг нас в борьбе за позиции. Старикан в розовом с золотом и с париком asgew утвердил свое лицо рядом с моим. 
-Сделайте одолжение, налево, ваша Милость,- прошипел он. Я еще перерабатывал это, когда увидел, что ближайший гвардеец приставил нерв-автомат к почкам своего напарника и нажал кнопку. Откуда-то вышли еще двое в форме; я расслышал сзади себя глухой удар, и мы оказались на свободе, вылущившись из края основной толпы, и направились прямо в дым. 
-Лишь несколько ярдов, ваш'Милость,- пропищал старикашка. 
Дверь открылась, и мы затопали по лестнице, ведущей вниз. На площадке все четыре стража расстались со своими форменками и, отбросив их в сторону, натянули комбинезоны рабочих из склада за дверью. Старый приятель закопал свой парик и плащ, оказавшись в черной ливрее фурмана. Они накинули на меня длинный серый плащ. Вся операция походила на хорошо отрепетированный балет и заняла не больше двадцати секунд. 
На нижнем этаже мы протиснулись сквозь строй зрителей, пожарников, нескольких опоясанных эрлов, священников с митрами, и никто не обратил внимания на ремонтную команду в грязных комбинезонах. 
Старик вел нас к проходу, где с озабоченным лицом стоял одинокий охранник. Он встал у нас на пути. Старик поднял палец и повел им вправо, в то время как другой рукой отточенным движением резанул его за ухом, после чего мы оказались в проходе и побежали. 
Две испуганные женщины со щетками видели, как мы пересекали кухню и через дверь между банками с припасами нырнули на неосвещенную аллею. Припаркованный там грузовик завелся с отчаянным хлопаньем клапанов и черным керосиновым выхлопом. Я перепрыгнул через задний борт, за мной вскарабкался старик, и грузовик рванулся вперед. 
Через три минуты он замедлил ход и остановился. Я услышал голоса, доносившиеся спереди, стрекот автоматов и стук ботинок по булыжной мостовой. Через минуту щелкнула передача, и мы тронулись в дальнейший путь. На противоположной скамье мой новый друг с облегчением перевел дыхание и ухмыльнулся. 
-Сработало, как по волшебству,- заявил он, кашлянул и потер руки.- Как по кровавому волшебству, прошу прощения у ваш'Милости. 
Имя старика было Вилибальд. 
-Наши друзья ждут вашу Милость,- сказал он.- Испытанные британцы, все они, каждый - шотландец - что надо. Простые люди, ваш'Милость, но честные! Ничего похожего на этих черных стражей, изменников из этого дворца, в их шелках и драгоценностях! Он заскрежетал деснами и кивнул головой. 
-Это была честная игра, Вилибальд,- сказал я.- Как вы все это устроили? 
-Среди голубых курток есть настоящие люди, ваш'Милость. Тюремщик - один из них. Он пытался поместить вашу Милость в безопасную камеру - одну из тех, к которым у нас есть туннель но его высокоблагородие господин барон не хотели ни одной из них. Так что это заняло немного больше времени. Но сейчас ваш'Милость все равно здесь! - Он хихикнул и со скрипом потер руки одна об другую, как крылья сверчка. 
-Вы с мятежниками? 
-Некоторые зовут нас мятежниками, ваш'Милость, но для честных людей мы патриоты, поклявшиеся освободить эти острова от французской проказы! 
-Почему вы выбрали меня? 
-Почему? Почему?- Старик казался ошеломленным.- Когда до побережья дошла весть, что Плантагенет поселен в гробнице вице-короля, каким курсом мог следовать лояльный британец, ваш'Милость? Разве ваш'Милость полагает, что мы оставим его гнить там? 
-Но я не...- начал я и оставил фразу висеть в воздухе. 
-Что "не", ваш'Милость? - спросил Вилибальд.- Не удивлен? Конечно, нет. На этом острове десять миллионов британцев, поклявшихся освободить эту землю от тирании! 
-...собираюсь терять время зря!- закончил я фразу.- Мы ударим немедленно. 
Движение на этой дороге представляло собой мешанину из карет, запряженных лошадьми; больших и изрядно устаревших грузовиков с открытыми кабинами; юрких машин с опущенными носами, выглядевших так, словно их сделали из хлебниц, и небольших, сверкающих голубым военных экипажей. 
По словам Вили, вице-король концентрировал свои силы вокруг вооруженных портов, готовых прикрыть высадку подкрепления, если разговор о восстании выкристаллизируются в действие. Место, куда мы направлялись,- поместье сэра Джона Лэклэнда. 
-Проведенный в темную джентльмен,- сказал Вили,- но денежный из древнего рода.