Мышка на прокачку (СИ)
Гремя коробкой с медикаментами, Павел вернулся к дивану, присел передо мной на колени, и запустил аттракцион моего воображения на полную катушку. Пока Смолов распылял спрей на мою рану и рвано дул, чтобы не щипало, я представляла себя его принцессой, любимой, о которой он так трепетно заботится. И совсем не по пьяни, и не по секундному порыву, а всегда и везде. Ох, как сладко! Аж язык прилип к небу!
Если скажу, что никто в жизни не обрабатывал мне рану, не поверите же? А это так!
Родители были настолько увлечены театром, что творческая натура полностью вытеснила отцовские и материнские инстинкты из их голов. Они не боялись оставить маленькую дочь дома одну на пару-тройку дней и укатить на театральный уик-энд, поэтому питалась чем попало. Ну разве будет маленький ребенок готовить себе полноценный ужин? Я умела готовить все гарниры и жарить/тушить/варить мясные блюда лет с семи — делала попытки удивить родителей сытной едой, когда они возвращались после репетиций, но быстро поняла, что никто не ценит моих сюрпризов. Усилия пропадали, и вскоре я перестала стараться. Увлеченные беседы велись только между собой, я же развесив уши слушала. Когда было плохо или я заболевала, то мама всегда говорила: «Аптечка там. Найди себе что-нибудь, не будь маленькой». И покорно шла, читала инструкции и бегала с вопросами: «Жаропонижающее или противовоспалительное?» Что самое интересное, когда заболевали родители, схема оставалась той же.
Я бы на этот порез на ноге даже внимания не обратила. А Смолов заметил. И сейчас неловко тыкал в рану ватной палочкой, делая йодовую сетку. Какая древность — эта коричневая клетка! Но так мило!
Не ожидала от шефа трепетного отношения, неожиданной заботы. Было в этом что-то… родное…
К горлу подступил комок.
— Что случилось? Ты плачешь? — Павел поднял голову и окинул меня встревоженным взглядом. Наши лица были так близко друг от друга, что первым порывом было отодвинуться, но сдержалась.
— Нет, я не плачу, — заверила, и голос дрогнул. Предатель!
Павел коснулся моей щеки и провел по скуле:
— А это что?
На кончике пальца блестела слеза.
— Вода, кхэм-кхэм… — я прочистила пересохшее горло.
— Было больно? Я в этом не силен, но пару раз приходилось делать в армии. — Павел виновато нахмурился и покачнулся. Ринулась поддержать его за плечи, чтобы он не упал, и смогла восстановить шаткое равновесие мужчины.
— У Вас, наверное, ноги затекли, — напомнила Смолову, что он до сих пор на коленях.
Павел оперся руками об диван по обеим сторонам от моих ног, подтянулся, и всем Смоловым придавил к дивану, не успела и охнуть.
Авторитетно заявляю: быть под боссом жутко неудобно!
Павел тут же завис надо мной на вытянутых руках и медленно скользнул взглядом по лицу от глаз и вниз, на секунду задержался на губах и спустился вниз.
— У тебя здесь вода, — тихо сказал босс, и я ощущала жгучий взгляд ниже ключиц. Его дыхание задело капельки воды от пролитого стакана, и волна мурашек прокатилась по телу.
Подняла руку и провела трясущимися пальцами по коже, стирая капли.
— Все? — голос осип от эмоций.
— Еще вот тут, — рука Смолова поймала мою, и мужчина перехватил ее так, что мог управлять пальцами. Выставил мой указательный и прочертил им дорожку по коже верха груди. Вырез декольте не был глубоким, но сейчас скромное платье казалось самым развратным на целом свете. А мужчина — самым невероятным!
Взмах ресниц — и Смолов уже на ногах. Я же лежала на диване, надеясь, что не выгляжу как раскатанная лепешка, а очень даже ничего! И медленно приходила в чувство от двоякого ощущения приятной и в то же время давящей тяжести мужского тела.
О, нет, девочкой я не была. Но и жрицей любви тоже! Имела за плечами опыт из пары партнеров, не сказать, что удачный. Один мой бывший был эгоистом и скорострелом, другой увлекался такими экзотическими вещами, что мы быстро разошлись как в море корабли.
Никогда я не испытывала такую томящую потребность, как сейчас.
Эх, вот не зря говорят, что лучше любой точки G — воображение женщины. Одно знание, что это был Смолов, запускало цепную реакцию в организме. Такой мужчина… и со мной! Себе в мыслях уже такое нафантазировала!
Павел стоял надо мной, словно падший ангел, и долго-долго рассматривал, пока я внутренне сходила с ума и боялась пошевелиться. Самым большим испытанием было его лицо, что не выражало никаких эмоций, будто он прекрасная каменная статуя.
— Поправь платье, — Павел резко отвернулся, и я посмотрела вниз.
— Боже! — воскликнула, вскочив в сидячее положение, и натянула верх платья обратно на законное место. Как я не заметила, что все сползло? Стыдобища! Как потом начальнику в глаза смотреть буду?!
Еще я благодарила небеса, что надела сегодня самый лучший и дорогой комплект белья. Любая женщина поймет, насколько важно не опростоволоситься перед объектом мечтаний! Тонкий полупрозрачный темно синий шелк и невесомое кружево так красиво обрамляли мои достоинства, что хоть вставляй в каталог женского белья. Вот только животик пофотошопить придется порядком, и бока… Если бы не это — картинка!
Фух, хоть не ударила в грязь лицом! А живот в положении лежа сойдет за плоский!
Тьфу! О чем я думаю?
Гормоны, Аня! Это все предатели-эндорфины, а не ты! Нужно бежать, пока еще не растеряла последние остатки разума!
И только было собралась встать с дивана и с самым решительным видом отправиться к двери, как Смолов навзничь шлепнулся на диван и вполне себе намеренно положил голову на мои колени.
— Эм…
— Посиди со мной, пожалуйста. Не хочу быть сегодня один. Так хреново, — Павел распахнул глаза, и я утонула в голубых топазах с сотнями гранями боли. И не смогла отказать.
— Хорошо, — вспомнила, каким несчастным начальник выглядел на улице, и подумала, что нужно попробовать его разговорить. Заодно и себя переключу, а то одна дурь в голову лезет.
— Вы не хотите выговориться? — по себе знаю, что боль, облаченное в слово, становится меньше.
— Нет, — Смолов прикрыл глаза и растер правой рукой грудную клетку, будто там болело. Я пыталась не засматриваться на идеальное тело мужчины, но то и дело поглядывала на его широкую грудь и рельефные кубики пресса.
Все знают, босс без пресса — девичьи фантазии на ветер!
Через пять минут его дыхание выровнялось, а рука на груди расслабилась. Я хотела выскользнуть и подложить под голову Смолову подушку, но не тут-то было! Павел закинул руки назад, обхватил мои бедра и крепко сжал. Так собственнически, что внутри екнуло.
Проклятые эндорфины, они опять издевались и проверяли силу воли на прочность!
Я закрыла глаза и откинула голову на подушку дивана, чтобы не смотреть на шикарного мужчину. Лежачий соблазн. Мое искушение.
Как там надо дышать, чтобы успокоиться? Вспомнила единственную технику дыхания, которую знала, и начала…
Через пять минут я так расслабилась, что не заметила, как уснула.
Глава 4
Сейчас…
— Значит, считаете себя гуру любви? — перед тем, как подписать договор, я хотела узнать о «сэнсее» побольше. Моя подозрительность хоть и была приглушена муками сердца, но не задушена.
— Нет. Совсем нет. Скорее, я знаток женских ошибок и мастер хитрых уловок, основанных на знании мужской психологии. Но не проверите на своей шкуре — не узнаете! — мужчина вел себя совершенно спокойно и раскованно. Казалось, что как только он снял с себя «шкуру» гадалки, то заметно расслабился и внешне, и внутренне. Будто не по нутру ему эта эзотерика.
— А есть хоть одна довольная клиентка? — хотелось конкретики. Хотя и «гадал», и я, прекрасно понимали, что я попалась на крючок, и делаю слабые попытки, будто оттягиваю время перед прыжком.
— Много. Но раньше я консультировал как онлайн-тренер, — мужчина подпер подбородок рукой, совсем как старый друг, что долго и терпеливо ждет сборов товарища. И самое интересное — его ничуть не смущали вопросы.