Зашла будто на огонек симпатичная китаянка и сказала:
- Сянь-нянь.
- Няняу-сяо, - говорю.
Она улыбнулась как примадонна в дореволюционном кинематографе.
- Эге, - говорит по-китайски. - Да ты, оказывается, знаешь китайский язык?
Звучало это примерно так: "Эге! Синта-хань, цяо-вэнань?"
- Знаю, выходит, - удивляюсь. - Хо.
- А монгольского не знаешь? - спрашивает симпатичная китаянка. На китайском, естественно, наречии.
- Знаю, - говорю. - Знаю доподлинно, что есть такой, но на оном выражаться не умею. Вот разве что словечко одно запало: то ли Цэдэнбал, то ли Мыдрынжыйн какой-то. Цэдэнбал - по-ихнему, кажется, товарищ.
Ну, она тогда сказала, что хочет со мной поболтать на родном для нас обоих (!) языке. Если меня это, конечно, не затруднит. Удивляюсь, но виду не подаю.