Кэлон:
Жрецы не поддаются страстям. Это человеческая слабость.
Но абсолютно любой мужчина, жрец или Правитель, или даже сам Бог всегда хочет получить ту единственную женщину, которая ему недоступна. Даже если все силы природы и магия против этого союза. В каком бы теле она не была, мои реакции не меняются. Ее непокорная душа и злополучный запрет, который безумно бездумно хочется нарушить. Я хочу ее страх, ее боль, агонию души и тела. Хочу видеть Мандису на коленях, подобную другим рабыням, покорную, смиренную. Сломленную. И когда от нее ничего не останется, я позволю ей вспомнить, как все могло быть на самом деле, но не было. Из — за нее.
Мандиса:
Что ты можешь сделать, Кэлон? Убить меня? Мне не страшно, я умирала. Использовать мое тело? Помешать я не смогу, но смешна победа мужчины, вырвавшего ее силой у слабой женщины…
Ты тот, кого я считала моим Миром. Восхищалась. Боялась, как люди боятся Бога, когда осознают, что он держит в руках их судьбы.
Не любовь, а пресловутый запрет, навсегда связал наши души. Должно быть, Боги посмеялись над нами, сделав мою кровь для тебя ядом, а плоть — пламенем. Веками ты носил мои метки на своем теле, после того, как хладнокровно убил меня. Но я вернулась.
И я готова пойти на риск.