Я узнал его. Ромео да Коста. Кровавый клинок мало изменился со времен осады Магбура, лишь лицо стало жестче и в глазах поселился холодный огонь. Вешатель не отставал от своих подчиненных в избиении моих друзей и боевых товарищей. Рыцари мира были почти безоружны, лишь кое-кто держал руках мечи, вужи с обломанными для удобства древками и корды, отобранные у стражей, но оказали яростное сопротивление, унеся за собой на свидание с Господом достаточно верных слуг Его.
Когда Кровавые клинки покинули коридор, переступая через трупы, я выждал десяток минут и вышел из своего укрытия. Медленно шагал я, проверяя остался ли кто из рыцарей мира в живых. Я уж было направился к дверям арсенала, как вдруг на щиколотке сомкнулись чьи-то пальцы. Замахиваясь мечом, я наткнулся на совершенно ясный, как это бывает в преддверии смерти, взгляд черных глаз Мадибо. Я склонился над ним, прислушиваясь к тихим словам келима.
— Возьми, — он протянул мне искусно вырезанный из обсидиана небольшой кинжал. — Это Рукба… Родовой мститель… Прикончи им… да Косту… за меня… — И умер.
В те страшные минуты я молча поклялся, что ни одному Рыцарю Креста, мордовавшему в ту ночь моих друзей, не уйти от смерти.